Дживс, вы – гений! Ваша взяла, Дживс! (сборник)

Излагаю кратко: что скажут люди, когда увидят тебя здесь?

– Никто меня здесь не увидит.

– Ты так думаешь? А Бринкли?

– Это еще кто такой?

– Мой слуга.

– Бывший?

Тьфу, до чего же тупа.

– Нынешний. Завтра в девять утра он принесет мне чай.

– И ты его с удовольствием выпьешь.

– Он принесет чай сюда, в эту комнату. Подойдет к кровати и поставит на столик.

– Это еще зачем?

– Чтобы мне было удобнее взять чашку и пить.

– А, то есть он чай поставит на столик. А ты сказал, что он поставит на столик кровать.

– Никогда я такой глупости не говорил.

– Говорил. Именно так и сказал.

Нет, надо ее как-то урезонить.

– Детка, ну где твой здравый смысл? Бринкли не жонглер, он просто вышколенный камердинер и никогда не осмелится ставить кровати на столы. Да и зачем их вообще ставить? Ему и в голову такое не придет. Он…

Но она не дала мне исчерпать все мои доводы.

– Постой. Ты мне уши прожужжал про этого самого Бринкли, а на самом деле никакого Бринкли нет.

– Еще как есть.

И в девять утра он войдет в эту комнату, увидит тебя, и разразится скандал, который потрясет основы общества.

– Я хотела сказать, его в доме нет.

– Как это нет? Есть.

– Ну, тогда, значит, он глухой. Я устроила такой шум, когда влезала в дом, что перебудила бы сотню камердинеров. Не говорю уж о том, что разбила окно со двора…

– Ты разбила окно со двора?

– А что мне оставалось, иначе я не попала бы в дом. Окно на первом этаже, там вроде бы спальня.

– Ах ты черт, это как раз комната Бринкли.

– Какая разница, его все равно там не было.

– Как это не было? Я отпустил его на вечер, а не на всю ночь.

– Берти, я все поняла. Он загулял и еще долго не вернется. Один папин лакей преподнес нам точно такой же сюрприз. Ему дали свободный вечер, он ушел из нашей нью-йоркской квартиры на Шестьдесят седьмой улице четвертого апреля в велюровом котелке, серых перчатках и клетчатом костюме, и только десятого апреля мы получили от него телеграмму из Портленда, штат Орегон, он сообщал, что проспал и скоро будет.

Вот и с твоим Бринкли случилось что-то в этом духе.

Должен признаться, от этого предположения мне сильно полегчало.

– Будем надеяться, – сказал я. – Если он и в самом деле задумал утопить свое горе в вине, ему понадобится не одна неделя.

– Вот видишь, а ты устроил столько шума из ничего. Я всегда говорила…

Но я не удостоился чести узнать, что она всегда говорила, потому что она вдруг громко взвизгнула.