Дживс, вы – гений! Ваша взяла, Дживс! (сборник)

– Мармадьюк!

Чаффи снова издал свой саркастический смех.

– Ты! – произнес он, обретя наконец дар речи – если это можно назвать речью.

– Что случилось? Почему ты так смотришь?

Я понял, что пора мне вмешаться. Когда Полина появилась из чулана, я встал с постели и начал потихоньку продвигаться к двери с оформленной лишь в общих чертах идеей рвануть в открытые, широкие пространства. И все же я остался, отчасти потому, что недостойно носящему имя Вустера бежать при таких обстоятельствах, отчасти потому, что был без ботинок.

И вот я выступил на сцену и произнес мудрые слова:

– Чаффи, дружище, не нужно задавать никаких вопросов, не нужно сомневаться, ты должен просто несокрушимо верить. Поэт Теннисон…

– Заткнись, – прошипел Чаффи. – Тебя я вообще слушать не желаю.

– Воля твоя, – ответил я. – И все равно: благородная норманнская кровь хорошо, но истинное нерассуждающее доверие лучше, никуда от этого не денешься.

Лицо Полины выразило недоумение.

– Истинное нерассуждающее доверие? Зачем?.

. Ой! – вдруг вскрикнула она и умолкла. Я заметил, что на ее щеках вспыхнул густой румянец. – А-а! – снова вырвалось у нее.

Ее щеки запылали еще ярче. Но теперь их заливал не румянец смущения, о нет. Первый возглас «Ой!» вырвался у нее, когда она заметила, что на ней пижама, и вдруг осознала двусмысленность своего положения. Второй возглас прозвучал совсем по-другому. Это был вопль разъяренной тигрицы.

Вы, конечно, сами все понимаете. Пылкая, отважная девушка преодолевает множество преград, чтобы увидеться с любимым человеком, прыгает с яхт, плывет в ледяной воде, влезает тайком в коттедж, облачается в чужие пижамы, и вот теперь, когда полное опасностей путешествие позади и она ждет от своего избранника нежной улыбки и слов любви, он встречает ее насупленной физиономией, кривой усмешкой и подозрением в глазах, – словом, мордой об стол, именно так это и называется.

Естественно, она немного расстроена.

– А-а-а! – воскликнула она в третий раз и слегка щелкнула зубами – нужно сказать, очень неприятно.

 – Так, значит, ты вот что подумал?

Чаффи сердито тряхнул головой:

– Ничего я не думал.

– Думал.

– Не думал.

– Еще как думал.

– Ничего такого я и не думал думать, – протестовал Чаффи. – Я знаю, что Берти…

– …вел себя безупречно от начала до конца, – подсказал я.

– …спал в сарае садовника, – закончил свою мысль Чаффи, и должен признаться, его версия прозвучала куда более прозаично, чем моя. – Но не в этом дело.