Дживс, вы – гений! Ваша взяла, Дживс! (сборник)

– А сказать вам, зачем я его приму? Потому что получу возможность повидаться с мисс Стоукер и выступить в роли адвоката Чаффи.

– Понимаю, сэр.

– Конечно, мне будет нелегко. Не представляю, как подступиться к делу.

– Если вы позволите мне дать вам совет, сэр, я думаю, что наиболее благоприятный отклик у юной леди вызовет сообщение о болезни его светлости.

– Он здоров как бык, и она это знает.

– Он заболел после разлуки с ней вследствие тяжелого нервного потрясения.

– А, понял! Сознание помутилось?

– Совершенно верно, сэр.

– Покушается на собственную жизнь?

– Именно так, сэр.

– Думаете, ее доброе сердце растает?

– Весьма высокая степень вероятности, сэр.

– Тогда я буду действовать в этом направлении. Тут в приглашении сказано, что ужин в семь. Не рановато ли?

– Полагаю, сэр, такое время было назначено, учитывая интересы юного мистера Дуайта. Будет праздноваться день его рождения, о котором я вам вчера говорил.

– Ну да, конечно. А потом будут выступать негры-менестрели.

– Да, сэр. Они приглашены.

– Вот бы мне встретиться с музыкантом, который играет на банджо. У них есть особые приемы, хочется их перенять.

– Без сомнения, сэр, это можно будет устроить.

Он произнес это довольно сдержанно, чувствовал, что разговор принимает нежелательное направление, я это понимал. Старая рана все еще болела.

Что ж, в таких случаях, я считаю, лучше всего действовать прямо и открыто.

– А я, Дживс, делаю большие успехи на банджо.

– Вот как, сэр?

– Хотите, я сыграю вам «Кто разгадает любовь»?

– Нет, сэр.

– Ваше отношение к этому музыкальному инструменту не изменилось?

– Нет, сэр.

– Жаль, что у нас здесь вкусы не сходятся.

– Очень жаль, сэр.

– Нет так нет. Я не обижаюсь.

– Надеюсь, что нет, сэр.

– Но все равно обидно.

– Чрезвычайно обидно, сэр.

– Ладно, передайте старику Стоукеру, что я буду ровно в семь, в парчовом камзоле и пудреном парике.

– Передам, сэр.

– Может быть, мне следует написать ему короткий вежливый ответ?

– Нет, сэр.

– Тогда ладно.

– Благодарю вас, сэр.

Соответственно в семь ноль-ноль я ступил на борт яхты и отдал шляпу и легкий плащ проходящему мимо морскому волку. Сделал я это со смешанными чувствами, потому что в душе бушевали противоборствующие настроения. С одной стороны, беспримесный озон Чаффнел-Риджиса вызвал у меня добрый аппетит, а Дж.