Фамильная честь Вустеров

– Ах, Берти! Вы само великодушие!

– Нет, нет, ничуть. Я искренне говорю то, что думаю.

– Я так счастлива… так счастлива, что эта история не повлияла на ваше отношение к Огастусу.

– Ни в коей мере.

– Многие мужчины в вашем положении затаили бы обиду.

– Очень глупо с их стороны.

– Но вы – вы слишком благородны. Вы по-прежнему восхищаетесь им.

– Всей душой.

– Милый, милый Берти!

С этим радостным восклицанием мы расстались, она ушла заниматься домашними делами, а я направился в столовую полдничать.

Сама она, как выяснилось, не полдничает – соблюдает диету.

Подойдя к порогу, я протянул руку распахнуть приоткрытую дверь и вдруг услышал голос, который говорил:

– Так что сделайте одолжение, Спод, перестаньте молоть чепуху.

Ошибиться я не мог. С самого детства у Гасси был совершенно особенный, неповторимый тембр голоса: в нем присутствует шипенье газа, вытекающего из трубы, и блеянье овцы, призывающей своих ягнят.

Нельзя было также не понять смысла сказанных слов – никакого иного в них просто не содержалось, и потому признаться, что я удивился, значит ничего не сказать.

Хм, вполне возможно, что вздорная история, которую я слышал от Мадлен, не такая уж и выдумка. Если Огастус Финк-Ноттл приказал Родерику Споду перестать молоть чепуху, он вполне мог посоветовать ему спустить свою голову в унитаз.

Я в задумчивости вступил в гостиную.

Не считая довольно невыразительной особы женского пола, которая разливала чай и была то ли золовкой, то ли снохой, в гостиной находились только сэр Уоткин Бассет, Родерик Спод и Гасси.

Гасси стоял на коврике перед камином, широко расставив ноги, и нежился у огня, который должен был бы согревать зад хозяину дома, и я сразу понял, почему Мадлен Бассет сказала, что он расстался со своей робостью. Даже от двери чувствовалось, что самоуверенность из него так и прет. Муссолини впору проситься к нему на заочные курсы обучения.

Гасси заметил меня и помахал рукой – как мне показалось, что-то слишком уж покровительственно.

Ну прямо почтенный деревенский сквайр, милостиво принимающий депутацию арендаторов.

– А, Берти, это ты.

– Я.

– Входи, тут такие булочки.

– Спасибо.

– Книгу привез? Я тебя просил.

– Прости, пожалуйста, запамятовал.

– Ну, знаешь, такого раззяву, такого осла я в жизни не встречал. Но так и быть, дарую тебе жизнь – меня ждут великие свершения.

И, отпустив меня утомленным движением руки, он велел подать себе еще один бутерброд с мясом.