На помощь, Дживс! Держим удар, Дживс! (сборник)

– Ты не имеешь права сбежать до возвращения тети. Должен же кто-то остаться за хозяина или за хозяйку, а мне просто необходимо уехать завтра домой, надо поговорить с мамой. Тебе остается только стиснуть зубы и терпеть.

– А на сильнейший нервный стресс, который я при этом испытаю, тебе, разумеется, наплевать?

– Абсолютно. Только пойдет тебе на пользу. Раскрывает поры.

Я бы наверняка сказал ей в ответ что-нибудь убийственное, если бы нашелся, что сказать, но, поскольку ничего в голову не пришло, я ничего и не сказал.

– А где остановилась тетя Далия? – спросил я.

– Отель «Ройял», Истбурн. А что?

– А то, – сказал я и взял еще один сандвич с огурцом, – что завтра же непременно позвоню ей с утра и расскажу, что творится в этом бедламе.

Глава 6

Не помню уж, с чего тогда зашел разговор, но Дживс однажды заметил, что «сон животворящий распутает клубок дневных забот». «Бальзам больной души» – так он тогда выразился. В том смысле, если я правильно понял, что, когда дела идут из рук вон, жизнь может снова показаться сносной после восьмичасовой отключки.

По-моему, все это чепуха на постном масле. Мне сон редко помогает, не помог и на этот раз. Я отправился на покой с самыми мрачными предчувствиями, но когда я, выражаясь высоким стилем, открыл глаза навстречу новому дню, то ситуация, сложившаяся в Бринкли-Корте, показалась мне еще более безнадежной. Кто знает, спрашивал я себя за завтраком, отставив в сторону почти не тронутое яйцо всмятку, что сумела раскопать мамаша Артроуз? И кто может поручиться, что в самом скором времени Уилберт не почувствует, что сыт по горло моей назойливостью, и просто не накостыляет мне по шее? Уже сейчас весь его вид выдает человека, которого тошнит от общества Бертрама Вустера и который, в случае если последний снова вздумает мозолить ему глаза, вынужден будет принять решительные и адекватные меры.

Погруженный в столь невеселые мысли, я во время обеда ел без всякого аппетита, хотя Анатоль в который раз превзошел самого себя.

Я вздрагивал всякий раз, как Артроузиха бросала подозрительный взгляд на папашу Глоссопа, суетившегося у буфетной стойки, а уж от долгих влюбленных взглядов, которыми ее сын Уилберт одарял Филлис, у меня просто мороз пробегал по коже. После обеда он скорее всего пригласит барышню прогуляться с ним на Тенистую поляну, и напрасно надеяться, что он не испытает раздражения или даже глубокой обиды, когда я снова составлю им компанию.