На помощь, Дживс! Держим удар, Дживс! (сборник)

Впрочем, на этот раз мне не составило труда придумать отговорку; благодаря нечаянной встрече со служанкой и котом Огастусом у меня было то, что французы называют point d’appui[6 - Точка опоры (фр.).]. Сняв с себя очередной обломок кресла, я сказал с искренностью, которая, по-моему, была мне очень к лицу:

– Дело в том, что я искал мышь.

Если бы она сказала в ответ: «А, ну да. Понимаю. Разумеется, мышь. Теперь ясно», – все бы прошло как по маслу, но она так не сказала.

– Мышь? – спросила она. – Что значит – мышь?

Если бы она и вправду не знала, что такое мышь, мне предстояла бы утомительная и сложная работа, и я просто не знал бы, с чего начать.

Но, к моему облегчению, последующие ее слова показали, что фраза «Что значит – мышь?» не содержит вопроса о значении этого слова, а представляет собой то, что называется крик души.

– С чего вы взяли, что в комнате мыши?

– У меня есть основания так полагать.

– Вы их что, видели?

– Вообще-то нет. Но я видел следы – то, что французы называют perdu[7 - Еле заметный (фр.

).].

– Но почему вы решили искать здесь мышей?

– Так – дай, думаю, взгляну.

– А для чего вы залезли на кресло?

– Хотел оглядеть комнату, так сказать, с высоты птичьего полета.

– И часто вы ловите мышей в чужих спальнях?

– Я бы не сказал, что часто. Так, знаете ли, под настроение.

– Понятно. Ну, что ж…

Когда вам говорят таким тоном: «Ну, что ж», обычно это означает, что вы злоупотребляете гостеприимством, пора бы и честь знать. Видно было, что, по ее мнению, Вустерам больше нечего делать в спальных апартаментах ее сына, и, мысленно признав, что в чем-то она права, я поднялся, стряхнул пыль с коленей и, сказав несколько любезных фраз в том смысле, что, я надеюсь, работа над ее новым морозпокожным романом продвигается успешно, избавил ее от моего присутствия.

Дойдя до двери, я оглянулся и, поймав ее взгляд, понял, что состояние «немого оцепенения», пожалуй, еще больше усугубилось. Ясно было, что мое поведение кажется ей странным, и не могу не признать, что таковым оно и было на самом деле. Всякий, кто свяжется с Робертой Уикем, неизбежно начинает совершать странные поступки.

В данный момент мне больше всего хотелось поговорить по душам с этой famme fatale[8 - Роковая женщина (фр.).], и после непродолжительных поисков я обнаружил ее на лужайке в моем шезлонге с книжкой мамаши Артроуз в руках – с той самой, которую я читал, когда она заварила всю эту кашу. Бобби встретила меня лучезарной улыбкой.