На помощь, Дживс! Держим удар, Дживс! (сборник)

Мне не терпелось поднять вопрос об отсутствии наличия пения в коридоре. Поскольку даже двух тактов из любого шлягера было бы достаточно, чтобы уберечь меня от встречи, способной привести к преждевременной седине и разжижению костного мозга, я чувствовал себя вправе требовать объяснений, почему эти такты не прозвучали.

Я обнаружил ее у парадного входа за рулем своего автомобиля.

– А, привет, Берти, – с хладнокровием мороженой трески сказала она. – Нашел?

Я скрипнул зубами от ярости и негодующе всплеснул руками.

– Нет, – сказал я, оставив без ответа ее вопрос, почему я вдруг решил делать шведскую гимнастику в это время суток. – Нет, я ничего не нашел. Но вот мамаша Артроуз меня застукала.

Она широко раскрыла глаза и негромко охнула.

– Только не говори мне, что ты снова стоял на четвереньках!

– Именно так оно и было. Я выползал из-под туалетного столика. Вот она – твоя помощь. И твое пение! – сказал я и, кажется, добавил: «Черт бы тебя побрал!»

– Ах, Берти, какая досада.

– Да уж.

– Понимаешь, меня неожиданно позвали к телефону. Мама звонила. Хотела сказать мне, что ты олигофрен.

– Господи, где она только откапывает такие словечки.

– Думаю, черпает от своих друзей-литераторов. У нее масса знакомых в мире литературы.

– Теперь понятно, откуда у нее такой богатый словарный запас.

– Она очень обрадовалась, что я еду домой. Хочет со мной серьезно поговорить.

– Насчет меня, разумеется.

– Думаю, твое имя неминуемо всплывет в разговоре.

Но мне некогда с тобой здесь болтать, Берти. Если я сию минуту не уеду, я и к завтрашнему утру не доберусь до родного гнезда. Жаль, что ты все испортил. Бедный мистер Траверс, представляю себе его горе. Впрочем, «в любую жизнь приходят дни ненастья», – сказала она и укатила прочь, разбрызгивая во все стороны гравий.

Был бы здесь Дживс, я бы пошел к нему и сказал: «Вот они, женщины, Дживс», и он ответил бы: «Да, сэр» или, может быть: «Уж это точно, сэр», и это немного уврачевало бы мою израненную душу, но его здесь не было, поэтому я лишь горько рассмеялся и пошел на лужайку.

Я подумал, что глава-другая из волосодыбного романа мамаши Артроуз помогут успокоить мои расшатанные нервы.

Так и оказалось. Не успел я прочесть и двух страниц, как меня одолела дремота, усталые веки сомкнулись, и я начал погружаться в мир грез и заснул не менее крепко, чем кот Огастус.