Ваша взяла, Дживс!

Я упаковал пиджак в пакет из плотной бумаги, положил на заднее сиденье автомобиля, и теперь он лежал на стуле в холле. Однако факт остается фактом – Дживс попытался меня обмануть, и, уверяя тетю Далию, что не сержусь на него, я, признаться, покривил душой.

– Никаких размолвок не было, – сказал я. – Некоторое мимолетное охлаждение, не более того. Понимаете, мы с ним не сходимся во взглядах на белый клубный пиджак с золотыми пуговицами, и мне пришлось настоять на своем. Но…

– Довольно, все это не имеет значения.

Ты мелешь вздор. Стало быть, по-твоему, Дживс потерял хватку? Чепуха! Я только что его видела, у него во взгляде, как всегда, светится ум. «Положись на Дживса», – сказала я себе, и не отступлю от своих слов.

– Тетя Далия, гораздо разумней было бы доверить устройство ваших дел мне.

– Ради Бога, Берти, не вмешивайся не в свое дело. Ты только все испортишь.

– Как раз напротив. Если хотите знать, по дороге сюда я серьезнейшим образом все обдумал и даже разработал план, основанный на изучении психологии личности.

Предлагаю привести его в действие, и чем раньше – тем лучше.

– О Господи!

– Человеческая природа для меня открытая книга, поэтому мой план даст блестящие результаты.

– Берти! – вскричала тетя Далия в каком-то удивившем меня лихорадочном возбуждении. – Прошу тебя, уймись! Сделай милость, отступись. Знаю я твои планы. Наверняка мечтаешь, чтобы Анджела нырнула в озеро, а Глоссоп бросился ее спасать или еще какой-нибудь вздор придумал.

– Ничуть не бывало.

– Чего еще от тебя ждать!

– Мой план гораздо изощреннее. Позвольте изложить.

– Спасибо, не стоит.

– Я сказал себе…

– Спасибо, что не мне.

– Да послушайте вы!

– Не хочу.

– Ладно. Я нем как рыба.

– Давно бы так.

Мне стало ясно, что препираться с тетушкой не имеет смысла. Пожав плечами, я безнадежно махнул рукой.

– Ну что ж, тетя Далия, – с достоинством проговорил я, – раз вы пренебрегаете собственным благом, дело ваше. Но, отказываясь выслушать мои соображения, вы лишаете себя редкого удовольствия, которое способна доставить тонкая игра изощренного ума.

Можете сколько угодно прикидываться глухим аспидом из Священного Писания, который, как вы, конечно, помните, ни в какую не желал слушать заклинателя, тем не менее я намерен осуществить свой план. Анджела мне очень дорога, и я ничего не пожалею, лишь бы у нее на душе снова стало радостно.

– Берти, урод ты этакий, ради Бога, прошу тебя, уймись.