Замок Бландинг

Скажет ему, что была наверху, когда явились грабители, и ничего не слышала. И мы заберем все, что нам требуется, не заплатив ни цента, кроме того, что дадим горничной на лапу.

Воцарилась благоговейная тишина.

– Миссис Фишбейн будет довольна.

– Миссис Зиззбаум будет довольна.

– И миссис Шнелленхамер будет довольна, – сказал глава экспедиции. – Где ты хранишь топоры, Зиззбаум?

– В подвале.

– Давай их сюда! – сказал мистер Шнелленхамер голосом, каким крестоносец мог призвать к атаке на неверных.

Тем временем в пышной резиденции Сигизмунда Глютца Вера Пребл, этим утром пополнившая штат прислуги главы «Медуллы-Облонгаты» и уже получившая предуведомление об увольнении за то, что с надлежащими жестами поставила его в известность о буйном веселии в салуне Мелмута, была занята составлением на листке бумаги короткого списка имен, чтобы выбрать то, которое станет ее nom de thеatre[1 - Псевдоним (фр.).], когда начнется ее кинокарьера.

Ибо в первую очередь она была оптимисткой, и постоянные неудачи не угасили в ней огонь честолюбия.

Высунув кончик языка, она старательно выводила:

Урсулина Делмейн

Теодора Трикс

Увула Гладвин

Но ни одно из них ее не удовлетворило. Может быть, что-нибудь чуть поиностраннее и поэкзотичнее…

Грета Гарбо

Нет, уже использовано.

Но тут на нее внезапно снизошло озарение, и, трепеща в экстазе, она написала единственное имя, которое было абсолютно и бесповоротно тем, что требовалось:

Минна Нордстром

Чем дольше она на него смотрела, тем больше оно ей нравилось.

Она все еще гордо на него взирала, когда у дверей остановился автомобиль, и минуту спустя в дом вошли мистер Шнелленхамер, мистер Зиззбаум и мистер Фишбейн. На всех были черные фетровые шляпы и по топору в руке.

Вера Пребл выпрямилась во весь рост.

– Поставки принимаются с черного хода, – начала она надменно, но затем узнала своих былых нанимателей и в изумлении умолкла.

Узнавание было взаимным.

Мистер Фишбейн вздрогнул. Как и мистер Зиззбаум.

– Змея! – сказал мистер Фишбейн.

– Подколодная! – добавил мистер Зиззбаум.

Мистер Шнелленхамер был более дипломатичен. Вид этой предательницы потряс его не менее, чем его коллег, но он понимал, что для диатриб момент не подходил.

– Ну-ну-ну! – сказал он с благодушием, которому пытался придать искренность и обаяние. – Я и не догадался, что говорил по телефону с вами, моя дорогая.