Ошейник вишневой судьбы

Ветер сильно охлаждал. Я бросила взгляд на вожделенный объект. Он все еще стоял в аллее кустов.

«Мощная псина, он мог бы раскусить тебя пополам», – сказал хозяин, уловив мой заинтересованный взгляд

Весь день в ожидании семьи я возвращалась к новым для меня переживаниям.

Вот интересно, как бы вы ощущали себя, не имея элементарной возможности кому-то рассказать о своих приключениях. А язык так и чешется от неудержимости выдать звуки, преобразованные от импульсов различных органов: мои легкие накачивались страстным волнением, низ живота вибрировал горячими волнами, сердце выпрыгивало из груди, гоняя гормоны по всей собачьей сущности.

Пожар разгорался внутри меня какими-то всполохами. То пламенем мерцающей свечи, чуть согревая плоть, то жгучим жаром доменной печи – почти стихи. Мне ни за что не догадаться срифмовать слово плоть. Поэтому я собака.

Неудержимо хочу пить. Китти «врассыпную» кинулась от моей миски, когда я зарулила на кухню. «Бездарное, бесполезное существо. Что ей нужно на этом белом свете? Кому она нужна? В чем её глубокий мышачий смысл?», – думала я, заливая внутренний пожар.

Я обернулась на её слабый писк с какими-то интонациями повышенной тревожности. Китти присела в конце длинной дорожки рассыпанной клюквы. Я знаю, что такое клюква. Остатки ужина достаются мне. И дальше по инстанции – для серой мышки. Меня никогда не волновал дизайн блюд. Я поглощала всё, захватывая в пасть пищу. Когда в нос бьет сильный аромат приготовленного мяса, согласитесь, тут не до сортировки. И лишь когда на острие клыка лопается кожица плотной ягоды, понимаешь, съела отвратительную кислятину, не свойственную собачьим пристрастиям.

Но на полу не раздавленная клюква, это кровь! Я познала её вкус, когда в легкомысленной безудержности бега разрезала осколком стекла лапу. Я зализывала глубокую рану несколько дней. Вкус крови не кислый, он сладко-соленый. Запах клюквенно красной дорожки дурманил голову. Чья это кровь!? Я в волнении завертелась волчком, поражаясь обилию появляющихся красных капель.

Ужас! Источником клюквенного поля была я!

Я вернулась в зал и обнаружила красную россыпь на новом светло-сером ковре. Я заскулила мотив прощальной песни. Успеть бы, напоследок, увидеть моих родных. Как быстро силы уйдут от меня, я не знала. Мое любимое место на диване стало последним прибежищем истекающей жизни.

Даже когда открылась входная дверь, я осталась лежать на диване.

– Ой, Черри, что с тобой.