Страшная граница 2000. Вторая часть

Динамик громкоговорителя, устроенный под потолком, издавал бравурные торжествующие звуки. И радостный советский человек ликовал, радовался свободной советской жизни:

– Ширр-ррока страна моя ррродная,

Много в ней лесов, полей и р-р-р-ек.

Я другой такой страны не знаю-ю,

Где так во-о-ольно дышит челове-е-е-к!

Обняв мою милую подружку, я слушал стук её маленького смелого сердечка. И строил планы побега.

Когда слёзы перестали капать из прелестных голубых глаз моей Джульетты, я подошёл к окну.

Ага! На уровне нашего второго этажа – толстая ветка дерева!

Я дёрнул шпингалет:

– Оксанка! Сможешь на ветку прыгнуть?

Девчушка испуганно глянула вниз.

И замотала головой.

Но уже через секунду решительно шепнула:

– Прыгну!

Первым на ветке оказался я. Вытянув руку, почти дотронулся до милой Оксанки:

– Руку! Я помогу!

Яблоньку, спасшую нас, поблагодарить мы не успели.

Треща раздавленными кустами, навстречу нам, тяжело грохоча танковыми гусеницами, выползло чудище воспитательницы:

– Попались, суки! Бляденыши, бл.

.дь! От меня не убежишь, сука, бл..дь!

Оказавшись на двухметровой высоте, мы плавно перелетели в мрачную темницу дровяного сарая. Щёлкнул засов:

– Карцер, бл..дь!

Я обнял свою милую Джульетту, слушая стук маленького храброго сердечка. И думал о побеге.

Часа два я бродил по чёрному сараю, выискивая слабые места.

Их, этих мест, в карцере не было.

Мы сидели и скрипели злыми своими зубками. Выхода из тяжкого плена не виделось!

И тут из-за двери послышался родной такой шепот:

– Петро! Ты здесь?

Я подскочил от неожиданности:

– Мама! Милая мама!

Не может быть! Откуда она здесь, в двухстах километрах от Островской?

Месяц назад там, в станице, организовалось сборище.

На нём какие-то грубые оручие тётки постановили отобрать меня у мамы. И сдать отцу. Но так как бабка была категорически против меня, отец направил меня в детский дом.

Здесь мне не понравилось!

А кому понравится злобный рёв грубой толстой гестаповки?

Вот и решил я бежать.

Совместно с Оксаной.

Побег не удался.

И вот оно, спасение! Мама, милая мама!

Целую неделю она ночевала на крыше пристройки. И ждала удачного момента для моего похищения.

И вот момент настал!

Раздался скрежет выдернутых с корнем петель замка. И свобода нас радостно приняла у входа!

Мама присела и обняла нас с Оксанкой.

Свобода!

– Попались, бл..ди! – раздался злобный рык, и гигантская туша домомучительницы раздавила кусты.