Работа над ошибками

– Я не понимаю, зачем вам потребовалось затыкать мне рот, – сказала Саманта, меняя положение своего тела. – Даже если бы я стала кричать, здесь бы меня никто не услышал. На территории кемпинга в октябре никого не бывает.

Она явно пыталась оценить обстановку. Маунтджой промолчал. Саманта уже пробовала выяснить, где они находятся. Она преодолела страх и гнев, которые были естественной первой реакцией на похищение, и последние несколько часов обращалась к Маунтджою почти дружеским тоном. Это стало еще одной причиной, из-за которой ему было трудно с ней разговаривать.

Если бы она была настроена враждебно, это значительно облегчило бы дело.

Маунтджой налил Саманте чаю. Сев, она взяла чашку обеими руками, пытаясь согреть ладони.

– А газету вы не принесли?

– Откуда? Из супермаркета?

Саманта бросила на Маунтджоя удивленно-внимательный взгляд.

– Да. Там теперь продают и газеты. Вы никогда не ходите за покупками?

Она не знала, что Маунтджой бежал из тюрьмы, или делала вид, будто не знает.

Маунтджою, однако, казалось, что Саманта начинает догадываться об этом.

– Новости меня не интересуют! – бросил он.

– Странно! Вообще-то они должны вас интересовать. В газетах, наверное, уже напечатали мою фотографию. Так и вижу заголовок: «Полиция ведет упорные поиски пропавшей студентки».

– Вы напрасно тешите себя подобными иллюзиями.

– Делом лично займется мой отец. Он ведь заместитель начальника местной полиции. Или, по крайней мере, один из заместителей.

– Мне это известно.

– Думаете, что если он высокий полицейский чин, то у него денег пруд пруди? Ошибаетесь. Сотрудникам полиции платят немного. А чем вы занимаетесь, когда не заняты похищением беззащитных женщин?

– Делаю похищенным беззащитным женщинам бутерброды – при условии что они не проявляют излишнего любопытства.

– Ладно, – вздохнула Саманта и откинула одеяло. – А теперь развяжите мне ноги.

– Это еще зачем?

– Не будьте тупым.

– Что, опять?

Нехитрая процедура удовлетворения естественных потребностей смущала и девушку, и Маунтджоя.

Кроме того, предоставляя своей пленнице даже частичную свободу движений, он шел на немалый риск. Саманта была сильной молодой женщиной, а потому каждый ее поход в туалет мог стать попыткой побега. Маунтджой настоял на том, что дверь туалета должна оставаться открытой.

Он помог Саманте ослабить веревку, стягивавшую ее лодыжки.

– И что бы я, по-вашему, стала делать, если бы вы меня совсем развязали? – произнесла она.