В объятиях деспота

Она много чего интересного рассказала о королеве Леоне. Теперь-то я знаю самую грязную тайну королевы!

Обвив мою шею руками, Цирия привстала на цыпочки и будто случайно прижавшись ко мне грудью, жарко зашептала на ухо:

– Она убила своего мужа, Амет. Наветом. Ей нужны были лишь его земли… Чудом не погубила ныне здравствующего короля, а теперь эта женщина хочет убить и тебя. Она отравит тебя, Амет! – девушка поцеловала меня в щёку.

Левая половина лица от нежного прикосновения будто огнём вспыхнула. И онемела.

– Только не бойся, я не дам ей этого сделать…

Цирия целовала меня, а внутри всё клокотало и бурлило. Та светлая частичка, оставшаяся от давно умершего Дерека, не хотела верить в услышанное. Когда моя милая и нежная Жемчужина стала убийцей?

– Слышишь, Амет? Не позволю! Коварство одной женщины может победить только коварство другой… – Цирия набивалась на ласку. Я поцеловал её в ответ слишком грубо, но и этого оказалось достаточно. – Я уже всё устроила!

Глава восьмая. Ночь вдвоем

ЛЕОНА

Свеча тускло горела.

Полупустая спальня теперь пугала меня своим эхом и длинными, жуткими тенями, появлявшимися от любого слабого отблеска. Перо громко скрипело, когда я старательно выводила слова, борясь с волнением. Вздрагивая от каждого шороха, словно воровка оборачивалась и вглядывалась в густую темноту.

«Дорогой Алеред!

В Фаресе слишком тревожно. Боюсь, что вам грозит опасность. И даже не знаю, где вы теперь найдёте кров и приют. Есть последняя надежда, что я уговорю предводителя этих захватчиков отпустить только вас.

Пусть для этого я пошла на договор с сущим злом!

Надеюсь, ты ещё мой друг и дорожишь светлой памятью о моём муже. Больше мне не к кому обратиться. Жди от меня весточки к четвёртому дню. Если же нет – я надеюсь только на твоё благородство.

Леона».

Закончив писать письмо, пробежалась глазами по корявым и косым строчкам. Слишком торопилась и слишком боялась. Если эта бумага попадёт в чужие руки…

Аккуратно свернула письмо и сунула его в складку на корсете возле самой юбки.

Сегодня вечером совершу самую настоящую гнусность. После смерти Дерека я… я закостенела. Только неугасающая любовь заставляла жить и надеяться. Моргват быстро охладел ко мне: не получив желаемого, он потерял интерес. Я бы никогда его не полюбила, а презрение и отвращение на моём лице вечно его выводили из себя. Ни богатые подарки, ни угрозы и уж тем более побои не могли сломить меня. Теперь же… Сама пойду, по своей воле.