Баньши Ветра

За отродьями демонов всю жизнь следовали неудачи.

Фиама понимала, что не являлась Проклятой, и что она не принесёт смерть всей Академии. Она надеялась, что и Куратор это осознаёт, но как донести до остальных информацию, если они не захотят услышать.

Окажись у власти некто терпимый к другим расам, к его авторитетному мнению бы прислушались, в отличие от слов деревенской малолетки. Но в большинстве случаев люди, наделённые властью, оказывались нетерпимы к представителям других рас. Даже Декан, умудрённый жизнью и прочитанными трудами архимаг, состроил гримасу, когда прочёл в личном деле, что Фиама дочь ашуры.

Если бы он попытался донести людям различия между Проклятым и полукровкой, толпы бы послушала его. Однако Фиама считала, что Декан быстрее настроит толпу против неё, чем за. Хуже всего то, что лидером толпы становился самый упрямый расист с наклонностями маньяка.

Пока полукровка ела, заняв крайний столик, подальше от людей, адепты смотрели на неё, смеясь над её внешним видом и висящей формой, не примечая ушей.

Фиаме стало интересно, как поживала вчерашняя обезумевшая от страха девушка? Рассказала ли она всем о полукровке или упала в обморок. Дочь Шанны надеялась на второй исход.

На завтрак созывали к десяти часам, а к одиннадцати адепты спешили в аудитории. Занятия продолжались до семи часов вечера на первых курсах, и до восьми на выпускных, после чего оставалось время для выполнения заданий, которых задавали огромное количество. Времени на другие дела, не относящиеся к учёбе, не оставалось совсем.

Предполагалось, что поступая в Академию адепты учатся, а не общаются и развлекаются.

Занятия длились по часу, между ними ставили короткие перемены, которых едва хватало чтобы добежать до аудитории. Дисциплины повторялись каждые два, три дня, а физическая подготовка так и вовсе ежедневно. После всех лекций, когда мозг адептов закипал от теории, их гнали на арену и подвергали физическим нагрузкам. Обеденный перерыв тоже длился час, в течении которого следовало добежать до столовой, отстоять в очереди за едой, поесть и добежать до следующей аудитории.

Обед считался главной трапезой за день, повара готовили самые сытные блюда, по сравнению с завтраком и ужином – пропустить обед означало мучиться голодом почти сутки, поскольку ужин лишь заглушал чувство голода.

Несмотря на то, что Фиама взяла на завтрак тарелку каши и мисочку фруктов, а также пончик, съев всё, она не могла сказать, что наелась от пуза, утолила голод и всё.