Красный Вервольф 4

 – Дядя Саша, подсобишь мне? Выбраться на свежий воздух хочу, сил нет!

Я с готовностью подставил плечо, и мы поднялись наружу.

– Ладно, хорош прикидываться, – сказал я, когда мы отошли чуть в сторонку. – Что-то мне подсказывает, что ты не так чтобы сильно и ранен.

– Дядя Саша, да что ты говоришь такое? – Яшка прижал руки к сердцу в самом что ни на есть искреннем возмущении. – Нога так болит, что даже поставить мочи нет!

Потом зыркнул по сторонам воровато и наклонился ближе ко мне.

– Эх, еще вчера болеть перестала, – шепотом сказал он.

 – Только не говори никому!

– Так ты симулянт, получается? – хмыкнул я. – Не успел в партизанский отряд попасть, а уже от боевых заданий косишь?

– Так я же не от боевых, дядя Саша! – глаза Яшки стали испуганными и жалобными одновременно. – Ежели бы заваруха какая случилась, я бы сразу эту шину сорвал. Нет-нет, я не поэтому! Я же и правда ногу подвернул сначала! Опухла так, что мама не горюй! Разве я виноват, что у их медички золотые руки?..

– Ну-ну, давай заливай! – фыркнул я.

Блин, вот ведь Яшка, а! Такое трепло, но сердиться на него совершенно невозможно! Даже если он чушь всякую несет или делает.

– Дядя Саша, я хочу жениться! – выпалил он. – Да подожди ты скалиться, знаешь, какая у них тут медичка? Я ее как увидел, так с первого взгляда влюбился. И на всю жизнь, клянусь! А у меня нога, как назло, зажила! И не болит, чертяка! А ежели я из госпиталя сразу выйду, то как тогда к Марье подойти, она же тут – ух!

Я с умилением слушал, как Яшка рассказывает про свою прекрасную Марью.

Слободский ее с самым серьезным видом зовет по имени-отчеству – Марья Ильинична, несмотря на то, что она выглядит совсем девчонкой. А партизаны за глаза называют Маняшей. Но любя, а не потому что считают маленькой дурочкой. Она тут их всех в ежовых рукавицах держит. Проводит просветительскую работу, заставила всех зубы чистить и гигиену поддерживать. А все слушаются, даже матерые дядьки.

– Быстрый ты, однако, – я покачал головой, когда его поток славословий иссяк.

 – Один день знакомы, а ты уже жениться собрался.

– Это как стрела в сердце, дядя Саша, клянусь! – Яшка снова прижал руки к груди. Потом опять воровато огляделся, не подслушивает ли кто. – Слушай, меня тут один тип про тебя расспрашивал. Жутковатый такой, в очках…

– Карнаус? – усмехнулся я.

– Такой вроде веселый, шутил постоянно, – продолжил Яшка, не обратив на мое уточнение внимания. – А глаза как будто волчьи, до костей пробирает, клянусь.