Красный Вервольф 4

 – Слободский Беккера в плен взял! Я сначала глазам своим не поверил, когда мы нос к носу столкнулись в лагере.

– Беккера? – нахмурился я, припоминая, кто такой Беккер. – Толстенький такой, из отдела пропаганды?

– Да нет, другой! – Яшка махнул рукой. – Тот толстенький – Вебер. И он не эсэсовец. А Беккер – тощий такой, с шрамом на глазу. Штурмшарфюрер.

– А! – припомнил я одного из своих собутыльников. – Из Аненербе. Фотографию своего кота еще всем показывает.

– Да-да, он, – покивал Яшка и сделал «значительное лицо».

Будто я уже должен сделать какие-то выводы.

– Ну и что? – я пожал плечами. – Мы на войне, тут бывает пленных берут.

– Так этот Беккер вроде как договорился, чтобы его обменяли на кого-то! – воскликнул Яшка. – А он в лицо меня узнал. Получается, что в Псков я теперь уже точно вернуться не смогу.

– Какой-то ты непоследовательный, Яшка, – усмехнулся я. – То говоришь, что засветился, и тебе больше нельзя среди фрицев быть, а теперь какого-то Беккера испугался.

Ты определись уже! Ты хочешь в партизанском отряде остаться или обратно в коллаборанты к фрицам вернуться?

– Не знаю я, дядя Саша, – снова пригорюнился Яшка. – Если этот Хайдаров от меня не отцепится, мне ведь бежать придется. А куда тут бежать-то? Только в Псков, получается. А Беккера отпустят, так он живо меня сдаст, что я из партизан.

– Эх, Яшка, вредно тебя одного оставлять, вот что! – я рассмеялся. – Столько всего уже наворотил, хрен распутаешь.

И жениться хочешь, и Хайдарова боишься, и печалишься насчет Беккера…

– Хорошо, что ты живой, дядя Саша, – Яшка коротко вздохнул. – Ты вернулся, и сразу как-то жизнь проще кажется. Не буду больше огород городить. Как ты скажешь, так и сделаю, вот. Хоть в огонь, хоть в воду, лишь бы с тобой.

– Я тоже рад, что ты жив, Яшка, – улыбнулся я. – Кстати, а может ты слышал чего про Кузьму?

– Так это… – начал Яшка, но тут из центра лагеря послышались громкие голоса.

Я вскочил и приложил ладонь ко лбу.

– Кажись, Слободский вернулся, – проговорил Яшка. «Наташа!» – радостно екнуло сердце.

– Ну что, проводить тебя до госпиталя, или еще тут посидишь? – спросил я.

Я выскочил из землянки для раненых и торопливо направился к компашке партизан, сгрудившихся вокруг командира. Пришлось даже себя чутка притормозить, а то мчусь, как школьник на свиданку с радостной рожей. Букетика цветов в руках не хватает.