Курсант. Назад в СССР 11

Вы одна здесь проживаете?

– Вы насчет Матюшкиных? – с готовностью всплеснула хозяйка руками и поспешила захлопнуть дверь за незнакомцем. – Давно пора их прижучить! Все расскажу, товарищ милиционер. И как фильмы заграничные они крутят на видике своем, гостей полный дом собирают. Даже, говорят, деньги за просмотр берут. Рубль за фильм. А еще музыку заграничную включают, на весь дом слышно. Между прочим, запрещенную, – бабуля потрясла морщинистым крючковатым пальцем и, вдохновившись вниманием сотрудника, продолжила: – А вчерась к ним один тип приходил.

Страсть, какой подозрительный. С портфелем и одет, вроде, прилично, ну вот прям как вы, считай, только рожа не ваша, такая, что сразу видно – либо шпион, либо вообще спекулянт.

– Пройдемте в комнату, – по-хозяйски предложил гость широким жестом. – Там все и расскажете подробно. А я запишу…

– Конечно, конечно, – старушка подчинилась и зашаркала по темному коридору с высоченным потолком. – Ой! – прищуриваясь, прижала она руки к груди. – Я же вас знаю! Это вы?.

. Не может быть…

– Я, – мужчина дернулся, но заставил себя улыбнуться и кивнуть, будто совсем не ожидал такого расклада.

– Как же я вас сразу не узнала? Да вы проходите, проходите! Сейчас я чай…

Но бабулька не договорила. Сослепу она даже не заметила, как из недр плаща гостя появилось холодное оружие, как кинжал мелькнул в свете настенного бра, с которого свешивался проводок с выключателем-карандашиком, как хищно сверкнула сталь старинного клинка в смертельном ударе.

Взмах! Одним точным тычком мужчина угомонил пенсионерку навсегда.

Клинок с грустным всхлипом вошел в область сердца, пробив шаль, халат и скрипнув металлом по связкам и костям, пройдя за ребра. Вонзился до самого перекрестия у основания клинка. Вошел легко, словно это была не плоть человека, а подтаявшее масло.

– Хороший удар, – хмыкнул мужчина.

А старушка грустно выдохнула и мягко осела, как сброшенный тополем июньский пух. В ее стекленеющих глазах читались недоумение и обида – как же так? А я вам чаю хотела…

Убийца занес кинжал еще раз, но с трудом остановил руку.

Нет. Нужен только один удар в сердце. Нельзя отходить от сценария, в котором он – вершитель человеческих судеб, а не просто какой-то мясник…

Мужчина прошелся по старинной, с пафосными потолочными арками квартире. Выпотрошил комод и трюмо. Разбросал небогатые побрякушки престарелой дамы по полу. Где-то даже мелькнул жемчуг в позеленевшей витиеватой оправе – остатки былой роскоши.