Золото Дункеля

Завтра с утра вертолет прибудет.

– И что же теперь? – спросил Павел.

Прохор не спеша уселся на стоявший рядом пень.

– А что теперь… Вы – назад, в деревню, а мы с Настюхой – на зимовник… Вестимо что…

Наступила грустная тишина. Словно что-то оборвалось, недоделалось… Неожиданно глаза Трофима сверкнули:

– Дед, а ведь ты говорил, осенью дело было, как сейчас…

– Ну и что с того?

– К чему это ты? – выпуская изо рта дым, спросил Захар. – Говорил же – к делу это никаким боком…

– А я, Васильич, вот что подумал: что если мы по Гнилухе подымемся к Собачьей горе?

– Зачем это? – недовольно буркнул Прохор.

– Как зачем? – воскликнула Настя. – Может, осенью искать надо! Может, только осенью тот «пояс» и кажется!

– Погоди, коза! – одернул ее охотник. – Ты куда это клонишь, паря? Золото захотелось, что ли? Тебе на что гора-то?

– А хотя бы и захотелось! – запальчиво воскликнул Трофим. – Вдруг мы тот «пояс» и отыщем? Паш, ты как?

Ответить Павел не успел.

– Дурак ты, Трошка! – рявкнул Прохор. – Думаешь, самый умный, что ли? Собачью и без тебя уже обшарили во все сезоны! Ни один уж пострадал через тот «поясок»! Таких вот, как ты – охочих до золота дармового, – полно было! Чушь это все! Слава богу, позабыл народ, так нет же – Трошка объявился!

Прохор сокрушенно сплюнул. Трофим, открыв рот, застыл. Глядя на его растерянное лицо, Павел вдруг понял, что вот так все может и кончиться… Он сказал первое, что пришло в голову:

– Может, о Дункеле узнаем что… Череп все-таки…

Даша с удивлением посмотрела на мужа.

Прохор, не оборачиваясь, вздохнул:

– И ты туда же… Ученый вроде…

Словно провинившиеся, ребята примолкли. В наступившей тишине отчетливо протрещал костер, сердито шумнул лес, будто чем-то недовольный, и как-то недобро, беспокойно прокричала в дебрях неведомая птица…

Захар пощупал сапог:

– Кажется, просыхает… – Он помолчал. – В общем, так: завтра вертолет, а посему, как просохнем – собираемся и трогаем.

Трошка тяжело выдохнул.

– Дед, что это? – неожиданно вскликнула Настя, протягивая руку в сторону реки.

Все обернулись: над Гнилухой клубились неизвестно откуда взявшиеся пары тумана – сначала мелкими барашками, затем разрастающимися на глазах мутными языками, медленно взымающимися вверх, и вскоре уже все русло заволокло белой густой пеленой.

– Что за дела? – прошептал изумленно дед Прохор.