Красавица

 – Она положила руку на сердце. – Однако верю, что у этой леди благие намерения и богоугодная душа, M?re Supеrieure. И несомненно, деньги, которые она заплатит монастырю за мою работу, будут весьма полезны. Она дала ясно понять – несколько раз, – что оплата для нее не проблема.

– Понимаю. – Мать-настоятельница повернулась к Пиппе без предупреждения. – Мадемуазель Монтроуз, – сказала она, – похоже, вам нечего добавить по этому поводу. Что вы можете сказать о сложившейся ситуации?

Селина закрыла глаза, готовясь к худшему.

Она не станет осуждать Пиппу за правду. Пиппа по природе своей честна. И разве можно ее винить за послушание?

Пиппа прочистила горло, сжимая руки в кулаки.

– Я… также сочла юную особу внушающей доверие, мать-настоятельница, – медленно сказала она. – Конечно, ваше беспокойство нельзя не понять, особенно учитывая то, что случилось на причале. Будет ли лучше, если я предложу сопровождать Селину? Мы можем снять мерки для наряда вместе и тут же вернуться. Думаю, это не займет много времени.

На самом деле, полагаю, мы даже не пропустим вечернюю молитву.

Время будто остановилось. Настала очередь Селины таращиться на Пиппу круглыми глазами.

Пиппа Монтроуз предложила помочь. Соврала ради Селины. Соврала монахине.

– У меня немало опасений, мадемуазель Монтроуз, – сказала мать-настоятельница после паузы. – Но если вы предлагаете сопровождение…

– Я готова взять на себя всю ответственность. – Пиппа схватила свой крошечный золотой крестик, висевший на шее. Понизила голос, давая понять, что согласится с любым ответом.

 – И доверюсь Господу, который будет сопровождать нас вечером на нашем пути.

Мать-настоятельница снова нахмурилась, медленно шевеля губами. Она опять посмотрела на Селину, а затем на Пиппу. Приняла решение.

– Хорошо, – сказала она.

Селину распирало от удивления. Мать-настоятельница так быстро поменяла решение. Так легко. Подозрения закрались в мысли Селины. Она покосилась на Пиппу, но та не удостоила подругу взглядом.

– Спасибо, мать-настоятельница, – проворковала Пиппа.

 – Обещаю, все пройдет по плану.

– Конечно. Надеюсь, вы понимаете, я возлагаю на вас свою надежду, мадемуазель Монтроуз. Не разочаруйте меня. – Улыбка монахини выглядела неестественно блаженной. – Да озарит Его свет вам обеим путь, дети мои.

Зима, 1872

Авеню Урсулин

Новый Орлеан, Луизиана

Впервые я вижу свою жертву, когда та проходит мимо, под светом газовых фонарей.

Ее глаза интересно блестят.