Против всех

Она играла, калечила, ранила, оставляя кровавое пиршество на потом.

Мой пистолет с рунными пулями упал, будто сам собой, из непослушной, оцепеневшей, по ощущениям уже и не своей руки. Чертово гипнодавдение. Богиня все сильнее овладевает разумом. И телом тоже. И вот она приблизилась вплотную.

– Я так рада, что ты сам пришел ко мне…

Волосы на голове встают дыбом. Лицо… я вглядываюсь в лицо. Эти магические глаза, губы… Только не это. Вампирша менялась на глазах. Сейчас ее лицо принимало черты той, ради кого я на самом деле жил и живу все это время.

Аришка, родная… Но это только внешне. И только лицо. Поганая тварь просто решила еще сильнее надавить на психику. И выбрала особенный, подлый способ. Считала образ самого дорогого мне человека. И перенесла на себя. Сука!

Вампирский оскал на манящих, страстных губах приблизился к лицу. Она плотоядно облизнулась. В отличии от обычных вампиров, запаха гнили и мертвечины изо рта нет. Ее нежная и невероятно быстрая рука обхватила меня. И накатила странная, тягучая волна бессилия.

Я не могу сопротивляться.

В голове реально стучит молот – сильнее прежнего. Перед глазами плывут круги. Тело пропиталось сначала противной, приторной, а потом поглощающей и горячей слабостью. Я тупо, почти не осознавая, констатирую факты. Зачем сопротивляться? Пусть будет все, как будет. Пусть. Зато теперь мы вместе. Я и моя Аришка, которую я люблю больше жизни. Которую я так подло предал. Я заслужил такой конец. Прости, любимая. Пусть сейчас вместо тебя жуткое чудовище.

И оно убьет меня. Но хотя бы так. Хотя бы так мы побудем вместе. А дальше – плевать.

– Я прощаю тебя. Мы снова вместе…

Она читает мои мысли.

Я полностью в ее власти. Гипнодавление усилилось, надавило катком, расплющило, поглотило. Богиня полностью завладела мной… Хотя не совсем. Какая-то часть, капелька сознания, все еще сопротивляется и держится. Зачем? Не знаю. Но держится. Несмотря на то, что это не имеет уже никакого значения.

– Это же здорово, мой милый… Я хочу, чтобы ты осознавал себя.

Чтобы ты чувствовал, а не был бездушной куклой. Когда жертва сопротивляется, это бесподобно.

Ноги подкашиваются, я падаю. Она наваливается сверху. Придавливает. Рука медленно, даже как-то нежно, наслаждаясь, проводит по груди… А я лежу неподвижно. Как кролик под удавом, с подавленной волей и не могущий не то что сопротивляться – понять до конца, что к чему. Чувствую, как пробуждается и кипит какая-то неестественная, самоубийственная страсть, притяжение.