Против всех

Подавленность куда-то вдруг уходит. Вместо нее накатывает желание. Темное, мрачное, неимоверное и неистовое желание слиться с ней, соединиться, стать жертвой… Когти рвут на мне одежду, обнажая грудь. Обнажая старый шрам. Шрам, оставшийся после того раза. Она проводит по нему пальцем, слегка нажимая. Я невольно подаюсь в ответ.

– Как мило… Пора нам с тобой завершить начатое.

Палец упирается сильнее, коготь вонзается, впивается в огрубевшую кожу на шраме, прорезает ее, впивается глубже, до крови, потом еще глубже… Режет уже не по шраму, где-то рядом.

Беспорядочно и беспощадно.

Я терпел, сколько мог. Но спустя несколько мгновений кричу От черной, кипящей страсти. Богиня дурманит, затягивает разум в безумную бездну. Да и мгновения ли это? Время остановилось. Она будет вскрывать рану. Вскрывать все глубже и глубже, пожирая остатки сознания и медленно убивая. Проклятые секунды загустели и тянулись, как вязкая жижа, и никак не хотели проходить. Скоро все кончится. Должно. Но если время будет так шутить, то это скоро затянется на вечность… Выдержу ли я эту вечность?

В глазах кровавый туман, который залил все.

Боль пересиливает и утягивает в пропасть. А сквозь туман все же прорываются гипнотические, завораживающие глаза. И в них нет лютой ненависти, что казалась естественной для той, убитой твари. В них жажда. Соединения и растворения. Навсегда. Богиня вжала мое тело в пол сильнее, и навалилась на меня, готовая жарко, с проклятой неистовой страстью терзать, растворяясь и наслаждаясь моей болью, убивая и даря извращенное, гибельное, последнее наслаждение…

Накатывает новая волна черной страсти.

Туманит окончательно разум. Я хочу эту богиню, хочу овладеть ей и стать частью ее. Владеть… Или убить. Даже если это будет стоить мне жизни.

Она страстно, обжигающе целует. И почти сразу впивается мне в горло зубами. Сначала четыре тонких, но длинных и острых клыка неспеша, любя, пронзают кожу и плоть. Я чувствую это, как укол. Боль скоро нахлынет. И пройдет. Это пройдет быстро, шепчет нематериальный голос в голове.

Челюсти сжимаются, клыки вонзаются глубже и сильнее. Она в экстазе, упивается жертвой, наслаждается каждым мигом, наливается энергией. Но не спеша, смакуя. В этом весь смысл…

Вот она, боль! Как ни странно, но это помогло собрать остатки… сил. Сил, которых не было. Снова во мне проснулся он – некто безбашенный, отчаянный, неостановимый. Сдохнуть, но забрать ее с собой. Да, мы будем вместе… Ладонь каким-то чудом нащупала рукоять.