Против всех

Вот он, крохотный, призрачный, нереальный и несбыточный шанс. Надо именно сейчас! Сейчас, когда тварь полностью охвачена процессом, в экстазе, и ни на что не отвлекается, овладевая жертвой. Сейчас!

Я вскинул руку с пистолетом.

Палец жмет спусковой крючок – громыхает резкий выстрел, от которого она уже не может уклониться. Прямо в висок. В упор. Пуля с рунами бьет безжалостно, разбивая кость. Плотную, нечеловеческую. В меня брызгает чем-то темным и горячим, заливая лицо, плечи, грудь…

Она резко поднимается – словно не понимая, что произошло, и, кажется, вырывая кусок плоти из моего горла.

Глаза ее наливаются болью. Черты лица искажаются страданием. Пуля не прошла навылет, хотя должна была. А она дергается, пытаясь понять, в чем дело, призвать свою магию. Но бесполезно. Через несколько мгновений глаза богини стекленеют. И она падает – глухо, безжизненно. Навсегда.

Вот и все.

Я роняю пистолет. Пытаюсь вздохнуть. Закашлялся и выплюнул кровь – свою. Попытался вытереть с лица ее, чужую. Накатила слабость, а тьма, которая окружала снаружи, и в которой я начал видеть без всяких приборов, видеть иным зрением, более глубинным, наконец-то пробралась внутрь и поглотила все.

– Брат…

Голос пробивался как сквозь вату. Глухо и вяло. Но я разбираю это одно слово.

– Брат… – слышится громче. Потом еще какие-то слова. Не разберу, какие. Да и слова ли это – тоже неясно. Туманище в башке. Отдает каким-то гулом.

– Брат… – гул перерастает в странные волны, которые то ли укачивают, то ли пытаются встряхнуть.

Голос становится еще немного громче. Потом, наконец, прорывается на полную катушку, в крик:

– Брат!!! Очнись, ты, козлина живучая!!! Не вздумай умирать, слышишь?! Очнись я сказал!!!

– Что? – хрипло выдавил я, и удивился тому, как слабо это прозвучало, и потонуло в кашле. Потом удивился, что вообще прозвучало. Степаныч что-то прижимал к моему горлу, с трудом переводя дыхание.

– Живой, – облегченно сказал Серега. Раненый, побитый. Но тоже живой.

– А куда ж он денется, – с наигранной бодростью ответил Степаныч.

 – Этого гаденыша хрен убьешь, да, брат?!

– Не дождешься… – снова хрипло, давясь, выдавил я. На этот раз постарался бодрее. Но старания тщетные. Чувствовал я себя погано. Самым препоганым образом. Даже удивился, с фига ли я очнулся вообще? И надолго ли?

– Надо выбираться, – констатировал Скат. Он как-то странно сидел с вывернутой ногой. – Весь кровищей истечешь. Скоро прибудут еще наши.

– Как нога? – спросил Серый.