Большое собрание мистических историй в одном томе

В числе других был молодой итальянец безобразного вида и еще более безобразных нравов, очень ухаживавший за Джульеттой и возбудивший ревность Эразма, который, полный гнева, удалился от всех и одиноко блуждал по боковой аллее сада. Джульетта нашла его.

– Что с тобой? Разве ты не совсем еще мой?

И она обвила его нежными руками и запечатлела поцелуй на его губах. Огненные лучи пронизали его, в бешеном безумии любви прижал он к себе возлюбленную и воскликнул:

– Нет, я не оставлю тебя, если даже придется позорно погибнуть!

При этих словах Джульетта странно улыбнулась, и на него упал тот самый удивительный взгляд, который прежде возбуждал в нем ужас.

Они снова вернулись к обществу. Теперь противный молодой итальянец поменялся ролью с Эразмом: движимый ревностью, он говорил разные колкие и оскорбительные речи, направленные против немцев, и в особенности против Спикхера. Наконец, тот больше не мог этого вынести; он быстро подошел к итальянцу.

– Оставьте, – сказал он, – ваши пустые колкости относительно немцев и меня самого, а не то я брошу вас в этот пруд, и вы можете тогда упражняться в плавании.

В эту минуту в руке итальянца блеснул кинжал, тогда Эразм в ярости схватил его за горло и бросил на землю: один сильный удар ноги в затылок, и итальянец, хрипя, испустил дух. Все бросились на Эразма, он ничего не сознавал и чувствовал, что его схватили и рвут на части.

Когда он очнулся, точно проснувшись после глубокого сна, он лежал в маленьком кабинете у ног Джульетты, которая, склонив над ним голову, обвила его руками.

– О, злой, злой немец, – сказала она, бесконечно кротко и нежно, – как ужасно ты меня напугал! Я избавила тебя от ближайшей опасности, но во Флоренции тебе находиться небезопасно. Ты должен уехать, должен оставить меня, которая так тебя любит.

Мысль о разлуке терзала Эразма невыразимой скорбью и горем.

– Позволь мне остаться! – воскликнул он. – Пусть лучше умру я! Разве жить без тебя не значит умереть?

Тут ему показалось, что тихий, далекий голос горестно зовет его по имени.

– Ты, верно, думаешь о своей жене? Ах, Эразм, ты слишком скоро меня забудешь.

– О, если бы я мог навсегда и навеки остаться твоим, – сказал Эразм.

Они стояли против большого прекрасного зеркала, висевшего на стене, по обеим сторонам которого горели яркие свечи.