Чужестранцы

Тавернщик смерил Келли прищуром, будто пытаясь определить, врёт он или нет.

– Допустим, есть тут господин Зак, – в голосе хозяина прозвучала неуверенная твёрдость. – Для чего он вам, Келли? Мои гости платят не за беспокойство, а за… покойство. Я не позволю, чтоб вы его тревожили понапрасну.

– Ничего-ничего, – послышался голос Зака. В следующую секунду он показался из-за угла тесного коридорчика. – Я действительно просил этого господина наведаться ко мне. И его визит, раз он состоялся, весьма меня радует.

Хозяин таверны нехотя отрывисто кивнул и взялся подметать пол.

– Поговорим у меня, – Зак поманил Келли за собой. Они прошли по неосвещённому коридору, свернули вправо и упёрлись в приоткрытую дверку, расшатанную и скрипучую. Сама комнатушка оказалась столь же неприглядной. Кровать, стол, стул и окошко, выходящее на задний двор. Пол устилал ковёр – единственное, что могло показаться уютным.

– Ну-с, Келли, – Зак прислонился плечом к стене. – Неужели вы наткнулись на него так скоро? Поразительная удачливость.

– Я не уверен, что это именно тот, кто вам нужен, – Келли помедлил немного. – Но он показался мне подходящей кандидатурой. Ваше описание: знатный выговор, простая одежда и арбалет.

– Да, всё так. Вы видели такого господина?

– Нет. Такого не видел. Но видел кое-кого странного. Тот тип – точная противоположность вашему. Его одёжка – не из простецких, бархат и шёлк. А таких славных сапог я, наверно, и не видел. Трактирный выпивала посмеивался над его кривым говором.

Вооружён мечом.

Зак призадумался и какое-то время хранил молчание. Вскоре уголки его рта поползли в стороны, сложившись в скупую улыбочку.

– Умно, Кели… Очень сообразительно. Пожалуй, надо проверить, он ли это. Вы, случаем, не разузнали, где он остановился?

– Не так скоро, – Келли покачал головой. – Всякая услуга жаждет взаимности. Вы сами сказали.

– Да-да, – Зак наградил себя хлопком по лбу. – Как я забыл? Конечно. Кошмары. Ваши кошмары. У меня есть одно средство. Средство, которое способно вам помочь.

Но есть и условие. Постарайтесь допустить, Келли, что сказанное мной – явно. Столь же явно, сколь явны ваши кошмары. Они так занимательны. Правда кроется на поверхности. Как я уже говорил, во сне вы беспомощны. Во всех смыслах вы не контролируете ни тело, ни рассудок. Но именно тогда наступает… – Зак шмыгнул глазами по полу. – Прозрение. Наш разум коварен, хоть и беззлобен к нам самим. Он скрывает от нас правду, которую мы, бодрствуя, подавляем.