Чужестранцы

Озаренные кроваво-золотыми лучами восходящего на небосклон светила, озерные воды, едва колеблемые утренним ветерком, невесомым шелковым покрывалом предстали перед охотником. Берега озерные были несколько небрежно окаймлены узором зеленеющих кустов, камышей и согбенных в вечном своем плаче ив. Радостный лягушачий хор возвещал пришествие нового утра.

Вана присел на корточки у самой кромки воды и, зачерпнув горстью из двух ладоней, омыл лицо, уже во второй раз за утро. Потом он напился. Ледяная вода, собиравшаяся в озеро из горных ключей, освежила и тело, и разум.

Само собой, нелюди на озере не оказалось. Наверняка ушел ночью.

Надо было брать след.

Вана принюхался. Крылья носа широко разошлись в стороны, обнажая поросшие жесткими черными волосами ноздри. Чутье… Не просто так злые языки звали охотников «песьими детьми». Было и правда в этот момент в Ване что-то собачье.

Признаки того, что нелюдь был здесь, он нашел быстро: переломанные ветви, странные отпечатки ног во влажной грязи.

Нелюдь не умел правильно ходить по лесу – такое и немногие из людей-то могут. А раз днем он идти не мог, по меньшей мере так говорили старые сказания, да и в найденном дневнике об этом было упомянуто, то одному человеку, тем более человеку, имеющему богатый опыт подобного рода дел, нагнать его не представляло труда.

Так подумал Вана.

Он шел три дня на восток, через болота и перелески, едва не угодив один раз в какой-то угасающий йом. Следы были достаточно хорошими для того, чтобы идти не напрягаясь.

И хотя запасы провизии подходили к концу, Вана все же был в приподнятом состоянии духа. Отступить ему не давала охотничья гордость.

На привалах, недолгих и редких, он продолжал читать дневник. Книга эта, страница за страницей становящаяся все сложнее и лучше, заинтересовала его.

«Запись шестая.

Биб-ли-о-те-ка. Длинное сложное слово, словно ускользающее от языка. И обязательно с большой буквы.

Когда Народ совершал свой великий исход наверх, он постепенно утрачивал все великие знания, скопленные за века процветания.

Всякий из нас тогда был уставшим и посеревшим от пыли. И тогда было решено собрать в одном месте все всё более редеющие знания и надежно огородить их в своеобразной Клети-с-разумом.

Дабы никто не прошел туда и не осквернил своим присутствием последнее святилище величайшей мудрости Народа, Клеть была защищена вратами из неразрушимого металлического сплава.