Ким

Вся Индия кишит святыми, бормочущими проповеди на незнакомых языках, фанатиками, потрясенными и снедаемыми огнем религиозного рвения, мечтателями, болтунами и ясновидцами. Так было от начала времен, и так будет до их конца.

– Хм! – произнес солдат из полка лудхианских сикхов. – В Пирзаи-Котале рядом с нами стоял мусульманский полк, и в нем служил какой-то ихний жрец, – помнится, он был наиком, – так вот, когда на него накатывало, он пророчествовал. Но бог хранит всех безумных. Начальство многое спускало этому человеку.

Лама, вспомнив, что он находится в чужой стране, опять перешел на урду.

– Послушайте рассказ о Стреле, которую владыка наш выпустил из лука, – сказал он. Это гораздо больше отвечало вкусам присутствующих, и они с любопытством выслушали его рассказ.

– А теперь, о народ Хинда, я иду искать эту Реку. Не можете ли вы указать мне путь, ибо все мы, и мужчины, и женщины, живем во зле?

– Ганг, только Ганг смывает грехи, – пронеслось по всему вагону.

– Однако у нас в Джаландхаре тоже добрые боги, уж это так, – сказала жена земледельца, выглядывая из окна.

– Обойти все реки в Пенджабе – немалое дело, – промолвил ее муж. – С меня хватит и той речки, которая покрывает мое поле хорошим илом, и я благодарю за это Бхумию, бога усадьбы, – он дернул узловатым бронзовым плечом.

– Ты думаешь, наш владыка заходил так далеко на Север? – сказал лама, обращаясь к Киму.

– Возможно, – успокоительно ответил Ким, выплевывая красный сок пана на пол.

– Последним из великих людей, – авторитетно произнес сикх, – был Сикандар Джалкарн. Он вымостил улицы Джаландхара и построил большой водоем около Амбалы. Мостовая держится до сего дня, и водоем тоже уцелел. Я никогда не слыхал о твоем боге.

– Отрасти волосы и говори на пенджаби, – шутливо обратился молодой солдат к Киму, цитируя северную поговорку. – Этого достаточно, чтобы стать сикхом. – Но он сказал это не очень громко.

Лама вздохнул и погрузился в созерцание. Он казался темной бесформенной массой. Когда среди общего говора наступали паузы, слышалось низкое монотонное гудение: «Ом мани падме хум! Ом мани падме хум!»[19 - «Ом мани падме хум!» – буквально «О, жемчужина, сияющая в цветке лотоса!» – одна из самых известных мантр (священных речей) в буддизме.] – и стук деревянных четок.

– Это утомляет меня, – сказал он наконец. – Быстрота и стук утомляют меня.