Ким

И они опять пересмотрели все с начала до конца, причем лама то и дело брал понюшку табаку, протирал свои очки и с быстротой поезда говорил на удивительной смеси урду и тибетского. Он слышал о путешествиях китайских паломников Фа-Сяня и Хуань-Цана и хотел узнать, имеется ли перевод их сочинений. Он сдерживал дыхание, беспомощно перелистывая книги Била и Станислава Жюльена.

– Все это есть здесь. Сокрытое сокровище!

Лама вместе с хранителем стал осматривать коллекции с благоговением верующего и чутьем художника.

Потом он сосредоточился, чтобы в благоговении выслушать цитаты, наспех переведенные на урду. Впервые он услышал о трудах европейских ученых, которые с помощью этих и сотен других источников определили места священных событий буддизма. Потом ему была показана огромная карта с точками и черточками, нанесенными желтой краской. Коричневый палец следовал за карандашом хранителя от пункта к пункту. Тут был Капилавасту, там – Срединное Царство, здесь – Махабодхи, буддийская Мекка, а там – Кусинагара, овеянное скорбью место, где скончался святитель.

Старик в молчании склонил голову над листами, а хранитель закурил вторую трубку. Ким заснул. Когда он проснулся, беседа, которая все еще продолжалась, стала более доступной для его понимания.

– Вот так и случилось, о источник мудрости, что я решил пойти по святым местам, где ступала его нога: на место рождения, вплоть до Капилы, потом в Махабодхи, которое теперь называется Бодх-Гая, в Монастырь, в Олений парк, на место его смерти.

 – Лама понизил голос. – И я пришел сюда один. Пять, семь, восемнадцать, сорок лет я думал, что Древний Закон исполняется плохо, ибо, как тебе известно, к нему примешались дьявольщина, колдовство и идолопоклонство. В точности, как давеча сказал ребенок там, на улице. Да, именно бут-параст, как выразился ребенок.

– Так бывает со всеми вероучениями.

– Ты думаешь? Я читал наши монастырские книги, но в них высохла сердцевина, и новый ритуал, которым мы, последователи преобразованного Закона, стеснили себя, также не имеет цены в этих старых глазах.

Даже последователи Всесовершенного беспрерывно борются друг с другом. Все это – иллюзия. Да, иллюзия. Но я жажду иного, – морщинистое желтое лицо приблизилось к хранителю на расстояние трех дюймов[12 - Дюйм – единица измерения длины, примерно 2,5 см.], и длинный ноготь указательного пальца стукнул по столу.