A.S.Y.L.U.M: Дети Сатурна

Конечно, появление девушки вызвало большой переполох на благочестивом собрании; посетители оживлённо перешёптывались между собой, тыкая пальцами в Настю. То и дело слышалось: «это она», «та самая», «пришелец», «живёт у Зашоров»…

Ждали, пока зал не заполнится целиком, ждали долго. Войдя в помещение, Настя подсчитала семнадцать свободных стульев; через сто десять минут (как услужливо подсказали ей наручные часы) всё ещё пустовало пять мест. Девушка ощутила непреодолимое желание ввести в Аримане культ часов; она прямо видела, как приносит на собрание огромную сумку с часами и обвешивает ими каждого мужчину с головы до пят.

«Господи, какая восхитительная задумка цивилизации – точное время!» – со щемящей ностальгией думала она. – «Это даже лучшее изобретение, чем колесо. Как сложно жить, когда пространственно-временной континуум превращается в вязкий кисель…».

Наконец, на исходе третьего часа ожидания послышался лёгкий шорох: где-то в глубине зала приотворилась дверь, и в помещение вошёл пожилой мужчина с лоснящейся, похожей на круглый пирог лысиной.

У него были мелкие, аккуратные черты лица, немного терявшиеся на крупном расплывшемся лице. Пухленький, среднего роста, он был облачён в подобие ярко-оранжевой рясы, украшенной золотистым орнаментом. Переливаясь всеми цветами радуги, узоры одеяния освещали всё вокруг, одаривали скучные стены зала озорными бликами. На фоне невысоких, бледных и поджарых ариманцев, какие в основном и встречались Касьяновой, незнакомец выглядел экзотическим павлином из далёких краёв.

– Это Таурус, – с негодованием пшикнул на девушку Брахт.

Настя, будто зачарованная, смотрела на большую блестящую лысину. Эта ариманская достопримечательность совершенно её загипнотизировала. Девушка представила могильный курган, внутри которого был погребён могущественный лев; героический холм порос легким вереском, средь которого носились серны и газели.

– Пастырь наш, – грозно добавил старец; ему пришлось ущипнуть брюнетку, чтобы в её глазах вместо дурмана миража появился хотя бы проблеск почтения к Таурусу.

Урчи тем временем подошёл к проповеднику и подобострастно начал что-то с ним обсуждать, кивая то и дело на Настю. Пастырь внимательно, точно врач перед сложной операцией, разглядывал девушку; выслушав Урчи до конца, он милостиво кивнул мужчине, и тот радостно замахал Касьяновой, приказывая ей оставаться на месте.