P.S Реквием

Она уже готовила для себе прелестное лиловое платье, сшитое по последнему слову моды.

Владимир находился вдали от всего этого, но даже так он не чувствовал себя одиноким. К нему частенько захаживал Олег, лишенный всяких развлечений из-за полугодового траура. Мог заглянуть Федор на обратном пути из редакции журнала «Рассвет». По выходным его навещали Константин и Алексей, уставшие за неделю учебы. Один раз пришел Иван. Он был бледен и часто закрывал рот хлопковым платком. Его здоровье вызвало у Владимира много вопросов.

Больше Иван не появлялся.

Работа в тайной канцелярии была изматывающей, и Владимир чувствовал постоянное напряжение. Благодаря его стараниям в последнее время был повешен только один человек. Но даже эта единственная жертва тяготила его душу. Ему нестерпимо хотелось уехать домой, чтобы посмотреть на новую оранжерею. Посидеть в сиреневом саду, в беседке у пруда, войти на рассвете в туман, и подставить лицо теплым солнечным лучам. Такая возможность, пусть связанная не с самыми приятными событиями, ему подвернулась.

Одним из вечеров, когда он сидел в кресле с книгой, пришла записка. Отправителем был один из соседей Ивана. Он писал, что дела его брата совсем плохи и он уже несколько дней не выходил из квартиры. Владимир тотчас же собрался к брату, мастерская которого находилась в Серебряной Роще.

По дороге Владимир заехал за старшим сыном Золотаревых – Родионом и вскоре они были на месте. Иван и правда был при смерти. Он лежал на железной кровати, накрывшись тонким одеялом и тяжело дышал.

Его била дрожь. Родион принялся его осматривать.

Владимир обвел взглядом квартирку на чердаке. Маленькое помещение на крыше, неотапливаемое и продуваемое всеми ветрами. Из мебели лишь кровать, стул и мольберт, зато множество масленых красок. В углу стояло несколько пустых бутылок из-под вина и банка, наполненная мутной водой, где Иван скорее всего промывал кисти. Из еды только огрызок хлеба на стуле, рядом с помятой шляпой.

Что – то блеснуло из – под кровати.

Владимир нагнулся и к своему ужасу, понял, что на стенках открытой шкатулки всё ещё мерцает солнечная пыль. Завернув её в платок, он сунул шкатулку за пазуху.

Владимир не понимал жертвенности Ивана. Почему он предпочитал жить, словно бедный мещанин, хоть и являлся графским сыном со связями и положением в обществе?

– Владимир, – обратился к нему Родион, окончив осмотр, – у Ивана острый бронхит. – И окинув помещение взглядом, добавил.