Лорна Дун

А мне было жаль Рыжего Джема, и я начал рассуждать о том, неужели он и вправду заслужил такого печального конца, и как теперь живут без него жена и дети, если они, конечно, у него есть. Но Фрэй больше не разговаривал со мной. Может быть, он тоже печалился, слыша позади протяжный скрип виселицы.

— А теперь притихни, — сказал через несколько минут Джон. — Сейчас мы подъедем к самому высокому месту в Экзмуре, тут проходит тропа Дунов. Кто знает, может, они сегодня снова выйдут на большую дорогу, и тогда нам придется ползти на брюхе, чтобы остаться целыми и невредимыми.

Я прекрасно знал, кого он имеет в виду — этих проклятых Дунов, которых боялись и в Девоншире, и в Сомерсете. Клан Дунов — разбойников и убийц — наводил страх на всех в округе. Ноги у меня задрожали, как только я вспомнил висельника, закованного в цепи, да еще представил себе целую банду живых грабителей, с которыми нам, возможно, придется столкнуться в пути.

— Но, Джон, — тихо спросил я, подъехав к нему поближе, — неужели они смогут увидеть нас в таком тумане?

— От этих зверей трудно скрыться, малыш.

Тише, мы уже на их земле. И ни слова больше, если ты хочешь увидеть свою матушку.

Понимая, какой опасности мы подвергаемся, я почувствовал, что мне хочется рвануться вперед во весь опор, чтобы побыстрее пересечь эту проклятую тропу и очутиться дома. Но даже в тот момент мне снова показалось странным, что Фрэй упомянул только мать и ни слова не сказал об отце.

Мы подъехали к лощине, как мы привыкли называть это место у себя в Экзмуре, хотя, например, в Уэльсе существует другое слово — низина.

В принципе, это длинная широкая канава, с крутыми подъемами с обеих сторон, зажатая между горами и ведущая в долины. Она может быть и прямой и извилистой.

Мы медленно продвигались вперед, прислушиваясь к каждому шороху и ожидая нападения в любую секунду. Потом начался подъем, и очень скоро мы очутились наверху, и вот тут я услышал какой-то странный звук. Я схватил Джона за руку, и мы остановились. Издалека доносился топот конских копыт, будто к нам через болота направлялись всадники.

Потом послышался людской говор, звяканье металла и скрип кожаных седел.

— Ради всего святого, залезай под брюхо Пэгги и отпусти поводья! — взмолился Фрэй, соскочив с Весельчака.

Я так и поступил… Но наши лошади устали и тут же принялись щипать траву, никуда особо не устремляясь. Однако поводья я намотал на руку, не желая расставаться с Пэгги.

— Отпусти ее немедленно, — зашептал Джон.