Лорна Дун

 — Тогда они подумают, что это дикие пони, иначе нам конец!

Я понял, что он имеет в виду. Туман немного рассеялся, и я тут же бросил поводья на землю и сам, следуя примеру Джона, спрятался рядом с ним в зарослях вереска у небольшого оврага. Добираясь до кустов, я боялся, что шум моих шагов привлечет внимание шествующих вереницей всадников. Пока я полз, Джон заблеял, чтобы отвлечь внимание Дунов — он прекрасно подражал крикам любых животных.

В тот момент, когда первый всадник проходил в каких-то десяти метров ниже нас, порыв ветра прошел по ущелью и развеял туман, и отблески красноватого света засверкали на оружии всадников.

— Маяк, — шепотом пояснил Джон. — Значит, Дуны направляются домой. С тех пор как они сбросили сторожа с башни, маяк светит только для них. Что же нам теперь делать?

Но я не мог удержаться и, вырвавшись из рук Джона, пополз вперед по канаве и вскоре очутился у большого валуна, заросшего папоротником. Я спрятался за ним метрах в десяти от всадников и осторожно выглянул, хотя любопытство разрывало меня на части и я готов был встать в полный рост, чтобы внимательно рассмотреть их.

Я затаил дыхание. Мне показалось, что сигнальный огонь возносился к самому небу, освещая кровавыми отблесками даже долины и болота.

Всадники продолжали двигаться вперед, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Все они были богатырского телосложения, прекрасно вооружены, одеты в кожаные куртки, защищенные железными пластинами на груди, шлемы и высокие сапоги. За седлом у каждого я увидел тюки с награбленным добром и привязанные спереди огромные фляги с вином.

Я насчитал более тридцати всадников. Некоторые везли овец, другие — оленей, а у одного разбойника через седло был переброшен ребенок. Я не смог разглядеть, был ли ребенок убит или еще жив. Скорее всего, они забрали его из-за дорогого платья, которое не успели снять, потому что в отблесках света оно сверкало золотом и драгоценными камнями. Мне страстно захотелось узнать, что же станет с этим ребенком. Неужели эти звери тоже сожрут его?

Все это настолько потрясло меня, что, потеряв рассудок, я вдруг выпрямился и, опершись о скалу, заорал на этих тварей во все горло, слабо соображая, что я делаю.

Двое всадников оглянулись, и один уже вскинул карабин, но другой остановил его, сказав, что не стоит понапрасну мараться о такую мелочь и «поганку», зря тратя порох. Они еще не знали, да и я не мог предположить, что в один прекрасный день эта самая «поганка» сметет с лица земли их крепость.