Унисон родных сердец

Лучше уж железобетонные взять, при этом на забивку вызвать ЗИЛок, пусть возится дольше, зато не потребует подготовку площадки для себя. Он же легкий, по периметру котлована прокатится без проблем. Вот подстраховать нужно: позади бульдозер оставим, если что «притросим». – Опять поправляю свое гнездо на голове и тру нос. Ужасная привычка! – На опалубку я бы нашла вторичный брус и вполне хватит остатков на любом складе, зачем же из новой древесины колотить? Это мое мнение. Для данной площади вполне приемлемы замены.

– А почему замена на марке бетона?

– Для нашего региона с глубиной промерзания до полутора метров этого недостаточно, в М-150 нужно добавить присадку, чтобы стоял третий класс морозостойкости. Иначе мы просто не пройдем по сертификациям, и «КС-ки» нам не закроет «МосДор». Так ведь попадались совсем недавно, я подшивала документы своего предшественника и видела такое безобразие. Строить надо так, чтобы за это заплатили. И даже при всем этом мы выйдем всего лишь в десять-пятнадцать процентов плюса.

Надо чисто по смете иметь не менее тридцати.

Я оторвалась от документа и взглянула на Давида Иосифовича, потом на Раису Ивановну. Обалдевшие лица. Тут я перевела взгляд на Мирона Владиславовича, а вот это было лишним. Ну, не привыкнешь ты к нему никогда! Пожиратель женских сердец смотрел с явным гневом, желваки играли на крутых скулах, а изящная кисть сжимала карандаш, который с гулким треском сломался.

Я вздрогнула. Готова поклясться, что и подпрыгнула, и моргнула, и побледнела.

Замираю, будто меня не просто могут раскритиковать, но и расстрелять.

– Я согласен с Елизаветой… Андреевной. Договор на доработку! Полностью. – Все свободны, кроме Елизаветы…Андреевны.

Все. Я начинаю умирать. Надо бы поспешить, но в сознании полный ступор. И умереть-то я не в состоянии оперативно! Я и так-то его боюсь, тушуюсь, потею, нервничаю, рефлексирую, впадаю в индуктивный психоз, а тут остаюсь с ним наедине. Боже…

Коммерческий и проектный топы быстро сворачивают свои блокнотики-мапы и отчаливают в закат.

Звук закрывающейся двери я даже не слышу, просто смотрю на поверхность стола перед собой и сижу, как приколоченная и оглушенная.

– Елизавета Андреевна, у меня есть к Вам разговор. Это ненадолго.

Да, а чего на убийство-то много времени тратить? Можно даже голос не повышать, просто скажи «Бац!» и все, я на ковролине… Но вместо этого Мирон Владиславович встает и занимает место рядом со мной за столом.