Надежда умирает последней

И лишь потом женой.

– Бог мой, какие условности! – воскликнул Ганц, хлопнув по ноге ладошкой.

От сердца вмиг отлегло. Ленитина звонко рассмеялась.

– Но это правила, без них никак нельзя. Сначала помолвка, потом – обручение и только потом – венчание! И, скорее всего, два обряда. Нужно узаконить этот брак в наших верах.

– Да, пожалуй, это самое сложное, – согласился немец. – Но, если понадобится, я перейду в католичество, чтобы жениться на тебе.

– Об этом сейчас рано говорить, – возразила красавица. – Я не хочу таких жертв – ты не должен предавать веру своих отцов только из-за брака со мной.

К тому же… и мне несложно стать кальвинисткой. Ради тебя.

– Как скажешь, жизнь моя!

Спустившись к ужину в столовую, молодые люди торжественно объявили родителям о своём намерении сочетаться браком. Получив благословение от барона и баронессы, Ленитина и Ганц официально стали называться женихом и невестой. Фон Баркет и Бель Эр скрепили договорённость рукопожатием.

Конкретной даты свадьбы в тот день ещё не называли, условившись, что в течение года молодые, как водится, должны проверить свои чувства и укрепиться в намерении создать семью.

Эта условность была скорее данью традиции, чем необходимостью, поскольку родители Ленитины давно знали о нежных чувствах детей друг к другу, но так они были скроены, что нарушать привычные устои не умели. Фактически основной причиной отсрочки стало то, что барон де Бель Эр не хотел оставлять дочь бесприданницей, поэтому намеревался за год отложить сумму, достаточную для того, чтобы с честью смотреть в глаза своему зятю-банкиру, достаток которого, пожалуй, раза в три превышал доходы от крохотного имения семьи Сентонов.

Глава 3. Письмо

К саду незаметно подкралась хмурая туча, вокруг быстро потемнело, стал накрапывать мелкий противный дождь. Ганц, очнувшись от воспоминаний, плотнее закутался в плащ и быстро зашагал по аллее к особняку Сентонов. Двери отпер единственный в доме слуга, он же дворецкий, он же садовник, он же повар.

В гостиной сидели родители и брат Ленитины.

– Тебя не застал дождь, Ганц? – заботливо спросила баронесса.

– Нет, я вовремя ушёл, – отозвался молодой человек.

– Вижу, ты невесел, – отметил глава семьи.

«О чём мне веселиться?!» – едва не воскликнул немец, но вовремя опомнился, опустился на стул напротив родителей Ленитины и произнёс:

– Мысли о Ленитине не дают мне покоя. С тех пор как Вы вторично отвезли её в пансион, месье барон, я не нахожу себе места.