Надежда умирает последней

А последние события, пожалуй, лишь укрепят молодого француза в таком решении, подумалось немцу.

– Верь мне, Мишель, друг, я спасу твою сестру и свою невесту любой ценой!

Распрощавшись с семьёй барона Бель Эра, фон Баркет поспешно пришёл на свою конюшню, оседлал мерина и помчался к монастырю святой Маргариты. В голове молодого человека вертелась одна-единственная фраза: «Я спасу её! Спасу любой ценой!»

Едва Ганц покинул дом будущих родственников, Анриетта де Сентон со свечой в руке поднялась в комнату сына.

– Мишель, мальчик мой, как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила женщина, присаживаясь на краешек постели и ставя огарок на прикроватный столик.

– Плохо, матушка, – хмуро признался юноша. – Просто отвратительно.

– Да что же это такое? – протянув руку ко лбу сына, прошептала баронесса.

Но Мишель перехватил ладонь матери и, глядя ей в глаза, твёрдо произнёс:

– Нет, не то. Мои физические страдания – пустяк по сравнению с душевными, матушка. Я так корю себя, что не могу сесть верхом и помчаться спасать Ленитину вместе с Ганцем! Угораздило же меня уродиться таким немощным!

До боли сжав кулак, Мишель стукнул им по простыне.

– Я знаю, мальчик мой, знаю, как тебе тяжело, когда Ленитины нет рядом и ты не слышишь её звонкий смех.

– Надо спасти Ленитину. Надо её спасти, а я торчу тут, как пень!

– Скажи мне, что у тебя сейчас болит? – касаясь лба сына, спросила баронесса.

– Меня всего ломает, матушка, – признался Сентон.

– О, мальчик мой, – прошептала женщина и обняла Мишеля. – Я пошлю за доктором.

– Матушка, – горячо зашептал молодой человек, глядя в пустое пространство комнаты позади матери и не выпуская мадам де Бель Эр из своих объятий, – матушка, помолитесь за меня… Я не знаю, как мне дальше жить со своими недугами. Я так хочу помочь сестре, но не в силах даже на ноги встать! Это смертельная мука, и моя душа не выдержит такого испытания.

– Я каждый день молюсь за тебя и Ленитину Богу, сынок, – прошептала баронесса. – Я верю, что всё наладится. Ганц сумеет вернуть нашу девочку, и мы скоро снова будем все вместе.

– Надо спасти Ленитину, матушка, – перебирая оборки на воротнике Анриетты де Сентон, монотонно повторил Мишель. – Спасти любой ценой…

Пока ждали доктора, у Мишеля начался жар.