Надежда умирает последней

Перед глазами гвардейца предстала несколько странная картина: нежная особа с очаровательными чёрными кудряшками, обрамляющими правильный овал свежего юного личика, подняла глазки к небу и всем своим видом показывала, что устала выслушивать своего спутника. Сопровождающий даму молодой человек держал красавицу за руку и на открывшуюся дверцу отреагировал не сразу. Офицер решил, что стал свидетелем объяснения в чувствах.

– Прошу прощения, что прерываю вас, господа, но я должен просить вас предъявить подорожную.

Девушка издала картинный стон, надменно взглянула на патрульного и фыркнула:

– «Подорожную!» Солдафоны! Двадцать миль ничего не спрашивали, а тут на каждом перекрестке интересуются! Что за манеры! Какое убогое место, Шарль, это невыносимо, разберитесь с ним!

И тонкие пальчики в изящных перчатках, выскользнув из руки молодого человека, описали в воздухе замысловатые круги, выражая капризы брюнетки.

– Нет ничего страшного в столь пустяковой просьбе, дорогая Ми-Ми, это всего лишь патруль, – поспешил успокоить спутницу молодой человек и полез во внутренний карман роскошного камзола.

Дорогая шпага с фамильным гербом брякнула в ножнах. Офицер покосился на оружие, лежащее на сиденье позади того, кого назвали Шарлем. Девушка плотнее закуталась в пелерину и демонстративно отвернулась к другому окошку. Картинно вздохнув, молодой человек вышел из кареты.

– Прошу Вас, сударь, – протягивая документы, предусмотрительно подделанные дальновидной Маркизой, произнёс Ганц.

На лице его была самая доброжелательная улыбка, и гвардеец не мог и мысли допустить, что перед ним те самые беглецы: молодой человек в дорожном костюме и воспитанница пансиона – наводка на которых пришла из соседнего города.

Солдат развернул подорожную, и в этот миг дама недовольно заворчала:

– С каких это пор я – дочь барона де Бельгарда – должна унижаться перед солдатами, которые смеют останавливать мою карету?!

– С тех самых, моя дорогая, как Вы стали мадам Ле Лавазе, – философски заметил немец, отлично играя свою роль.

Ленитина картинно вздохнула и стала недовольно обмахиваться веером.

– Отчего так долго? Этот олух умеет читать, Шарль?! – осведомилась она, выглянув в окно.