Надежда умирает последней

Отец и мать заключили дочь в объятия. Глядя на умильную картину, фон Баркет почувствовал, как защипало в глазах и защекотало в горле. Смахнув с ресниц непрошеную слезинку, молодой человек с улыбкой подошёл к невесте и своим будущим родственникам.

Мать и дочь наперебой говорили, задавали вопросы, плакали, смеялись и снова плакали. Глава семьи увёл женщин в дом, Ганц последовал за ними. Дав возможность невесте вдоволь наговориться с родителями, немец поднялся в спальню к Мишелю, чтобы помочь ему одеться и сесть в кресло-каталку.

Наследнику барона не терпелось увидеться с сестрой, о чудесном освобождении которой он видел красочный сон несколькими минутами ранее.

В доме Сентонов всё преобразилось. Казалось, что заулыбались даже статуэтки в секретере, ярче засияли окна и зеркала, а мельхиоровые столовые приборы так заблестели, словно сами были сотканы из солнечных лучей.

Услышав зов жениха из комнаты брата, Ленитина легко взбежала по лестнице и приблизилась к спальне Мишеля. Не без дрожи в сердце толкнула она тонкую створку, ожидая увидеть изнеможённое болезнями исхудалое лицо молодого человека.

Он сидел на кровати полностью одетый, а Ганц подкатывал к другу кресло.

– Мишель! – воскликнула девушка.

– Лени! – обернулся наследник барона, протянув к ней руки.

– Мишель! – повторила Ленитина и бросилась к брату, чтобы крепко его обнять.

И слёзы радости, едва успевшие высохнуть, снова ручьями потекли по её щекам.

– Я знал, что именно сегодня ты приедешь, сестрёнка!

– О, Мишель, как я соскучилась! – ответила девушка и, отстранившись, посмотрела в глубокие глаза брата.

 – Ты и представить себе не можешь, как мне было тяжело без вас!

– Знаю, знаю, моя маленькая… – погладив сестру по кудрям, ласково произнёс юноша. – Я очень рад, что ты вернулась, я очень тебя люблю!

– А я тебя!

Брат и сестра снова крепко обнялись, умиляя Ганца. Разомкнув объятия, Ленитина аккуратно поправила причёску Мишеля и поцеловала его в обе щёки.

Вечер в доме Бель Эров ознаменовался самым торжественным ужином за последний год.

По такому поводу баронесса даже пригласила стряпуху из лавочки неподалёку, которая помогала хозяйке кулинарничать. По комнатам распространялся аромат удивительного жаркого, в канделябрах горело множество свечей, а стол украшали поздние цветы – вестники скорой осени. Лица всех собравшихся за столом сияли счастьем. Разливая по высоким бокалам густое анжуйское вино, хозяин дома произнёс тост за дочь и её жениха.