Все сначала

Остин Вендер резко отвернулся, упёр руки в стену и повесил голову. Алый плащ полностью закрыл его стройную фигуру, а на виске так привычно забилась жилка.

– К гадалке ходить не надо… – хмуро произнёс юноша. – Ничего хорошего точно не сулит.

Граф Дешторнак поднял взгляд на проём скрипнувших дверей. Племянник явился по его просьбе, как только получил записку.

– Вы желали меня видеть, милорд?

– Да, Чарльз, у меня есть разговор.

Ландешот прошёл до письменного стола и опустился на резной стул напротив родственника.

– Это по делу или личное?

– И да, и нет.

Светлые брови герцога описали дугу.

– Завтра состоится такое заседание, на котором ты должен быть.

Молодой мужчина несколько секунд молча смотрел в глаза седовласому, а затем тихо спросил:

– Вы мне это как дядя говорите или как первый министр?

Дешторнак тяжело вздохнул. Он знал, что племянник не любил вмешиваться в политические игры, довольствуясь своим званием в гвардии.

– И так и так, Чарльз… Моя роль при дворе такова, что иногда приходится совмещать обе стороны своей жизни.

– Какое решение я должен поддержать завтра? – без тени интереса спросил герцог, отведя взгляд.

– А вот этого я тебе подсказать не могу…

Ландешот поднял взгляд на графа. В голубых глазах премьера читалось тоскливо-безысходное выражение. Мужчина всё понял.

– Уже? – почувствовав, как дрогнуло сердце, спросил герцог.

– Увы, мой друг… – кивнул седой головой крёстный отец принцессы Уэльской.

Сердце первого пэра сжалось.

День третий, 28 октября

Тед Обермэйн спешился и торопливо зашагал по направлению к знакомой фигурке в синем трико.

– Здравствуй, милая, – поцеловал её в губы рыцарь Красного ордена, нежно коснувшись плеч.

– Здравствуй, – мягко улыбнулась в ответ девушка и повела головой, её роскошные волосы, распущенные по плечам, обвили его ладони.

Тед оставил возлюбленную всего лишь на полтора дня, а ему казалось, что прошла вечность.

– Я вчера дежурил во дворце, – словно оправдываясь, заговорил юноша. – А сегодня, как только выспался, сразу приехал.

– Напрасно, – ответила Джулия и, указав глазами на окна замка, добавила: – Тебе не надо показываться ему на глаза. Брат готов вызвать тебя на дуэль.

– Значит, я приму вызов, – без тени улыбки ответил Обермэйн, отпустив плечи девушки, – и докажу, что я не мальчик.