Все сначала

Я его не боюсь, будь он трижды гвардеец.

Фрейлина строго покачала головой:

– Я уже сказала ему и повторю для тебя: даже не помышляйте о таком! Я не хочу, чтобы два дорогих моему сердцу мужчины скрестили клинки. А если вы ослушаетесь, то будете после иметь дело со мной. Оба. А я не поддаюсь даже наследнице и на турнире обошла многих, ты это знаешь.

Тед улыбнулся.

Любимая смотрела на него, ожидая реакции. Но страж вместо слов просто наклонился к её губам и поцеловал девушку.

– Как же мне просить у него твоей руки, – снова выпрямившись, спросил Теодор, – если он злится?

Джулия пожала плечами:

– Не знаю, как и не знаю, когда.

– А может быть, сразу к Ирене обратиться? Ты же под её опекой, как фрейлина.

Сестра барона повела острыми бровями, изумившись новой мысли, которая доселе не приходила ей в голову.

– А ты прав, милый. Наверное, действительно, это будет более правильно. Ты же тоже её рыцарь.

Гул нарастал.

– Парламент категорически против того, чтобы оттягивать решение о браке наследницы английского престола! – громогласно заявил Вильям Сесил, Второй граф Солсбери[4 - 2-й граф Солсбери – сын Роберта Сесила, 1-го графа Солсбери, внук Уильяма Сесила, барона Бёрли, главного советника королевы Элизабет I.], сторонник консервативной политики королевства.

Шум в зале напоминал прибой. Пэры и духовенство неистово спорили уже больше часа, стоит ли сейчас, в столь нестабильное время, вести брачные переговоры с германскими княжествами.

Часть парламента ратовала за идею намекнуть Священной Римской империи о возможном браке между принцессой Уэльской и малолетним эрцгерцогом Леопольдом Вильгельмом Австрийским, младшим сыном императора Фердинанда II Габсбурга и Марии-Анны Баварской. Лорды видели в этом браке выход из церковного кризиса, в который постепенно втягивалась вся Европа, оттого их не смущала 9-летняя разница в возрасте между предполагаемым женихом и Дочерью Англии, причём в пользу отнюдь не мальчика.

Другая часть лордов была настроена категорически против католиков вообще и Габсбургов в частности. Поэтому они направляли свой взор к Гессен-Кассельскому немецкому дому, отмечая возможность брака английской принцессы с Филиппом, сыном ландграфа Морица. Семья придерживалась протестантской веры и уже по этой причине импонировала англиканской части парламента.