Сто одна причина моей ненависти

На передней стороне – распятие с Христом. На задней – какие-то буквы по перекладине.

Точно, ее, Людмилин крестик. Галка свой забрала и хранит дома в отдельной коробочке, а на шею повесила золотой. А Людмила про крестик забыла. Странно, что мама не прибрала его в шкатулку какую-нибудь. В аптечке держит. Или не странно?

«Спаси и сохрани», – прочитала про себя Людмила надпись затейливой вязью и повторила еле слышно: «Спаси и сохрани», и зачем-то приложила крестик к переносице.

Голоса притихли, а затем тишина в голове взорвалась трескучей болью, такой сокрушительной, что казалось, лопнет череп.

Приступ длился недолго, полминуты, минуту, не больше, но Людмиле хватило, чтобы очнуться от гипноза.

Не надо сдаваться, сказала она себе. Бороться надо. Придумать способ, как с этой агрессией справиться. Придумать уловку и обмануть голоса.

Нужно сделать вид, что с ними согласна. Что сломлена, уничтожена, подчинена. И устроить себе шок, качественный такой, ужасненький шок, которым и отрезвиться. Напугаться хорошенько, чтобы впредь мысли о суициде не смогли ее атаковать, какая бы тяжкая по жизни ситуация ни приключилась.

Но недолго радовалась она своей придумке. До той поры радовалась, пока не заподозрила, что хитрый план ей подкинули те же «змеи».

Стало страшно и безнадежно.

Похоже, она угадала. Первый голос замолк, зато второй изменил тональность, сделался обеспокоенно-заботливым: «Не смей, будь осторожна, не ходи…» Но каким-то чутьем Люда понимала, что оба довольны.

Загнана. Обезволена.

Измотана. Некуда деваться. Некуда!

Она поедет. Сделает это, чтобы обмануть… Кого? Их? Или на самом деле – себя?

А на самом деле она познакомилась с Анисьей.

Умора.

– Как тебя зовут? – спросила Людмила, уложив на пассажирское сиденье огромный пластиковый пакет, топорщащийся упаковкой подгузников, банками с сухой молочной смесью, бутылочками и прочим добром для малыша, что ей посоветовала купить общительная пожилая продавщица в отделе детских товаров.

До супермаркета они ехали молча.

Не ко времени было девицу вопросами донимать. Сейчас пора.

Пассажирка сидела, неподвижно глядя поверх и мимо всего, притихнув после немых слез.

– Анисья.

– Можно просто Аня? Или Ася?

– Можно Анисья.

– А как детеныша зовут?

– Детеныши у зверей.

– Да? Извини. Как дочку зовут?

– Клавдия. Куда вы нас повезете?

– А куда тебя отвезти?

– Можно здесь оставить.

– Понятно. Значит, ко мне. Поедешь ко мне?

– Спасибо. Поеду.