Открой глаза, нас нет

Как только первый табурет занял свое место, Эрик сразу поставил на него второй. Растопыренные ножки стула в аккурат, тютелька в тютельку, встали на углы сидения первого стула. Вложив фонарик в задний карман, Эрик аккуратно встал на сидение первого стула, поставив ноги между ножками второго стула. Стараясь не разрушить конструкцию он, c расторопностью эквилибриста, поочередно занес оба колена на второй стул. Конструкция немного качнулась, а ножки второго стула предупредительно сместились влево. Две ножки другого стула стояли на самом краю сидения первого стула, и казалось, что третья ножка вообще свисает без должной опоры.

Хватаясь обеими руками за края сидения, Эрик поочередно встал на ноги, и после, выпрямился в полный рост. В одиннадцати сантиметрах от его головы расположилась желанная дверь. Он уперся обеими ладошками в дверь и поднял дверцу настолько, насколько мог позволить его рост. Но этого оказалось недостаточно. Пробуя встать на цыпочки, стараясь поднять дверь как можно выше, конструкция из стульев стала западать в бок. Мальчуган, что есть силы, подпрыгнул вверх и успел занести оба локтя на чердак. Чердачная дверь, захлопываясь, ударила его по голове. Эрик простонал от боли. Конструкция из стульев с грохотом развалилась, а Эрик остался висеть на краю чердачного проема, с дверью на голове.

От края чердачного проема до окна, выходившего во двор, по полу шла светлая широкая полоса дневного света. Полоса осветила предметы на ее пути, а в освещенном воздухе летала пыльная мишура, поднявшаяся после жесткого приземления Эрика на край чердачного проема.

Летающая пыль была больше похожа на рой мух, который, спустя несколько минут, снова опустился на поверхность чердачного пола, откуда и взлетел.

Цепляясь руками за близлежащие прибитые доски, Эрик вытянул себя из чердачного проема, ползя сначала на груди, потом на животе до тех пор, пока целиком не оказался на чердаке. Чердачная дверь соскользнула с его пятки вниз и с грохотом захлопнулась. Дом погрузился в тишину.

Справа от окна, в дальнем углу чердака стоял стол. Даже через толстый, накопившейся за годы слоя пыли, можно было увидеть черный цвет столешницы, которую как будто очень грубо обтесал слесарь, оставь на его поверхности глубокие шероховатости. От столешницы до пола на солнечных лучах блистала плотная паутина, в которую была вплетена добыча – мухи, осы. За ней можно было разглядеть несколько выдвижных ящиков с массивными круглыми, потертыми, ручками.