Миры и судьбы. Том 2

Но это было уже не в их силах, а потому нужно было перетерпеть, пережить, и надеяться, что в Америке, где ждет их брат Додия, все будет по-другому…

Наташка гуляла по патио, любуясь начавшим распускаться миндалем и вдыхая аромат мимозы. Мужчины, как обычно, уехали в город.

Прихворнувшая Ада заперлась в своей комнате, не желая никого видеть. Синьора Лоренца с утра ушла на рынок. Все были заняты своими делами… все, кроме Наташки и Джеронимо, сына хозяйки.

Тихо, почти крадучись, молодой человек вошел в патио.

Он видел женщину, знал, что она жена одного из квартиросъемщиков, знал, что она беременна.

Но какое это имело значение, когда у женщины были такие чудесные глаза, такие роскошные волосы, такие стройные ножки. Беременный живот – это не его проблема, и умелому мужчине живот не помеха.

Джеронимо тихо подошел из-за спины и обнял Наташку за плечи. Он дышал ей в затылок и шептал в ухо: О белла донна, амор миа, миа реджина «…

Что-то резануло по уху Наташку в последней фразе, но она отогнала от себя пустые мысли.

Объятия юноши были такими настойчивыми, запах молодого тела, разгоряченного желанием, сводил с ума. Еще сохраняя остатки благоразумия, Наташка попробовала остановить юношу:

– Что ты делаешь? Я беременна! – Наташка указала на округлый живот.

– Нон остаколо (не имеет значения), – молодчик перегнул Наташку через низкую ветвь оливы, задрал ей юбку и взял ее прямо под носом у мирно спящей в своей комнате свекрови.

Джеронимо был ровесником Наташки, его нахрапистость и беспардонность были именно тем, что ей понравилось.

Он выискивал все возможные способы и моменты, чтобы остаться наедине с Наташкой. Секс был быстрым, тайным, вызывал вспышку адреналина своей недозволенностью. Таких мужчин у Наташки еще не было, и она с ужасом понимала, что ее непреодолимо тянет к этому мальчишке.

В голове уже возникали мысли, а как бы устроить все так, чтобы остаться в Риме, с этим влюбленным мальчиком.

Глупая Наташка не понимала, что итальянская мама даст сто очей форы маме еврейской.

Синьора Лоренца заметила связь между сыном и женой еврея раньше всех. За шиворот, утащив юношу подальше от квартирантов, она отчитывала его, не понижая голоса. Никто в семье не знал итальянского, а потому так и не понял, чем же провинился Джеронимо перед мамой.

Не желая скандалить, синьора Лоренса просто отказала семье в квартире на следующий месяц.

Снова Яхве смилостивился над своими детьми.