Беглянка

Огонь отражался в глазах Царькова, придавая ему сходство с дьяволом. Не хватало лишь трезубца и хвоста. Он наслаждался тем, как уничтожил молодую женщину, лишил ее всего, во что она верила. Уж он-то знал, что не стоит доверять сказкам про любовь, когда имеешь дело с людьми. Не единожды получая удары в спину от дорогих ему женщин, он, и без того закрытый в себе и не умеющий говорить о чувствах, окончательно похоронил в себе эмоции. Они стали непростительной роскошью. А вот удовольствие от уничтожения ближнего было доступно и так приятно.

Света была потеряна. Она отдавала себя в жертву ради семьи, ради любимого человека, жертвуя своим телом и душой ради освобождения, а на деле всё оказалось не так? Не монстр, сидящий рядом и с упоением наблюдающий за ее смятением, а ее родной Слава был всему виной.

–А долг-то хоть был? Была эта пострадавшая машина?

Царьков неопределенно пожал плечами и снова сделал глоток. Света смотрела на причудливую игру огня и алкоголя в его бокале.

–Была и машина, и долг.

И те деньги, что он должен был мне еще до вашей встречи. Поверь, там не такие повреждения, чтоб требовать за них что-то. – Он усмехнулся. – Слава и ездит-то кое-как, какие там повреждения могут быть! Я попросил людей чуть прижаться к нему на дороге, а он тут же и поплыл. Потом давай извиняться, божиться, что всё отдаст. Говорил, что отдаст всё, даже самое дорогое. А что может быть дороже любимого человека?

–Почему я должна тебе верить? Ты специально наговариваешь на него, чтоб сделать мне больно!

Максим протяжно вздохнул и покачал рюмку.

Алкоголь омыл хрустальные стенки, закрутившись в воронку.

–Твой муж игрок. И должен он мне давно. Слишком давно, чтоб можно было дальше ждать. Одного не понимаю, за что ты его полюбила? Да ещё и до такой степени, что оказалась здесь?

В душе Светы разгоралось пламя, пожирая осколки разбитого сердца. Пальцы жгло от ненависти к ним всем: и к Славе, и к Царькову, и к себе, и к орущим за окном птицам. Света резко поднялась и выпрямившись во весь свой невеликий рост, гордо подняв голову, направилась к окну.

С силой одернув шторы, она на минуту ослепла от яркого солнца. За прозрачными стеклами всё так же простиралось поле с ельником. В душе бурлило негодование и ярость. Вернувшись к камину, Света наполнила бокал до краев и залпом выпила. Царьков криво улыбался, ожидая продолжения. Девушка подошла вплотную. Даже сквозь ткань легких брюк, он почувствовал невыносимый жар женского тела.