От тебя бегу к тебе

Давно бездельничавший котел фыркнул пылью и наполнил прихожую сухим затхлым запахом. Я бросила сумку на пол, наклонилась, чтобы снять туфли, и взвизгнула, заметив, что в водном потоке на улице подцепила… использованный презерватив. Молочно-белый, он плутовски забился мне в туфлю и пристроился прямо под сводом стопы. Я подскочила и сбросила туфлю. Презерватив выпал из нее и, изогнувшись, улегся на щетину коврика. И тут я наконец расплакалась. Слезы ручьями полились по моему лицу. Я чувствовала себя такой одинокой и такой уродиной! Ведь вернулась я домой после такого напряженного дня не с прекрасным принцем, а с мерзким отработанным гандоном!

Я со злостью вытерла слезы, прошла в ванную и оторвала от рулона туалетной бумаги большущий кусок.

Затем вернулась в прихожую, сгребла с пола презерватив и сделала то, чего делать никогда не следует, – я спустила его в унитаз. А потом долго простояла под струйками горячего душа, смывая с себя грязь и пот. После душа я натянула на себя свой огромный мягкий халат и отправилась на кухню. Там я открыла холодильник, достала из него бутылку водки с ледяной корочкой и налила себе половину стакана. И уже хотела отпить первый глоток, как зазвонил домофон.

Стоило мне подумать, что пришел Бенджамин, и мое настроение сразу же поднялось. Увы… На маленьком экране домофона возле холодильника я увидела Никки, съежившуюся на улице под зонтиком. Я было собралась ее впустить, но потом резко отдернула руку. Позитивный настрой Никки вдруг вызвал у меня отторжение. Мне неохота было выслушивать традиционные фразы о том, что нужно смотреть в будущее и жить настоящим, потому что это подарок свыше.

И я не собиралась брать лимоны и готовить из них лимонад. Мне хотелось одного: остаться истинной британкой и предаться страданиям.

Я увидела на экране, как Никки еще раз нажала на кнопку звонка. Потом потопталась еще немного у запертой двери и наконец-то ушла. А я еще пару минут посверлила глазами то место, где она зазря простояла, расстроенно наблюдая за тем, как неугомонный дождь окроплял своими каплями домофон.

А когда его крошечный черно-белый экран погас, я горестно вздохнула.

Встреча с Джейми заставила меня взглянуть на свою жизнь под другим углом. Или – если уж начистоту – она внезапно показалась мне пустой и никчемной. Впервые я почувствовала себя действительно старой. И осознала собственную смертность.

Пятнадцать лет назад мы с Джейми хотели пожениться. Если бы я решилась на этот шаг, у нас был бы теперь общий дом.