Люблю. Ненавижу

Даже сосед, который вовсе ему не был соседом, а просто днями жил в своем крошечном магазинчике канцтоваров, прилипшем к обочине на том берегу шоссе, а ночи пережидал где-то глубоко в городе, не замечал его надолго. Потому пару раз в год восклицал:

– Вы живете на том пустыре возле канала? Значит вы мой сосед, – смотрел куда-то в затылок сквозь лицо, будто перед ним стоял стеклянный манекен, и добавлял: – Что вам? Что-нибудь подсказать?

Люди не видели друг друга. Наверное, поэтому они стали исчезать, пока не покинули город все до одного, пока не исчезли все люди на Земле.

Что ж, изменилось не многое.

Правда, к концу весны, когда снесенное в воду зимними непогодами закончилось, вместо мусора канал стал показывать монотонную рябь воды. Монотонности и так было много, а изменяющегося мало. Изменялся только день и изменялась погода, изменялись облака, и ветер иногда изменял что-нибудь. Но эти изменения были скудны и однообразны. Это были слишком монотонные изменения.

Но даже хорошее однообразие не так и хорошо.

В поисках разнообразия он ездил в город. В самый его центр. Здесь он бесплатно скупался в супермаркетах, в кинотеатре с пустым экраном громко хрустел чипсами, а в читальном зале с надписью на стене «Не шуметь!» насвистывал мелодии отзывчивому эху. Пару раз он входил в служебные двери только для персонала и выходил в окна. В общем-то, скучно и монотонно проводил выходные. А будней и вовсе не имел.

К тому-же в городе становилось все опаснее. Ведь их там было больше, чем на его скудной окраине с пустырем среди желтых ив и водосточным каналом.

Они всюду суетились опасными стаяли, лязгали зубами, рыскали. Они не умели открывать консервы и все время хотели есть. И они видели его, это был уже совсем другой город. Его видели! Но видели не так… Они просто взвешивали риски, оценивали ожидаемый объем и соизмеряли целесообразность.

Нет, это все тот же город. Все, как и раньше. Но все-равно он ездил туда, чтобы как-то развеяться.

Они напали на него в здании городской Управы, где, уставший от монотонности, он искал изменчивости и непредсказуемости.

Он долго убегал от них по коридорам, ломясь в запертые двери кабинетов. Даже дошел до дверей мэра, но все без толку. Возле Юридического отдела они зажали его в угол. И он схватил стул, поскольку другого оружия здесь не нашлось.

Они не очень-то боялись стула, и не очень-то боялись его. Они рычали и скалились, отчего их слюна капала на пол.