Купидон на вишне. Большой переполох в Лувре

– Но зачем? Не проще ли послать одно письмо с малышом де Виллеруа? Он-то наверняка сумеет заручиться их согласием – они же его сёстры! – возразил Луи-Виктор и отложил перо, собираясь размять пальцы после долгих упражнений по каллиграфии.

– Мой дорогой граф, это будет моветоном, – негромко изрёк де Сент-Эньян и обратился к Людовику:

– Любые письма с приглашением, просьбой, даже приказом могут быть написаны от имени короля. Это так. Официальные письма – тем более! Но сейчас речь идёт о приглашении на прогулку в кругу друзей.

И к тому же в обществе прекрасных дам и блестящих кавалеров, – граф дипломатично кивнул в сторону де Вивонна, который покраснел от только что прозвучавшего в его адрес упрёка. – А посему каждое письмо с приглашением должно быть составлено так, как если бы было послано только одному адресату лично. Таким образом, сир, вы выказываете ваше особое расположение к каждому приглашённому, – и тут он неожиданно улыбнулся и уточнил:

– К каждой из них. Именно этот жест поможет вам заручиться их личным благоволением к вам, сир.

– А разве они уже не благоволят мне? – спросил Людовик, небрежно помахивая перед собой листом с собственноручно написанным приглашением для одной из воспитанниц в свите королевы.

– Да, это так. Они благоволят своему королю. Но ведь личное расположение и дружба ценятся гораздо выше! Не так ли, сир?

– Зависит от того, чьё именно, – обронил Людовик, скрывая смущение.

Он наклонился над сложенным втрое листом бумаги, чтобы надписать на обороте: «Для мадемуазель Олимпии Манчини.

Лично в руки». Отложив лист поодаль от себя, он подумал с минуту, снова взял его, развернул и дописал короткую строчку внизу прямо под размашистой подписью. Украсив это дополнение вензелем с завитками и дурашливым рисунком в виде цветочного бутона, Людовик оглянулся и бросил молниеносный взгляд назад.

Де Вивонн в это же самое время сосредоточенно выводил незатейливые строки послания для одной из сестёр де Невиль, а де Сент-Эньян с безучастным видом стоял у окна, наблюдая за хороводом снежинок, кружащихся на фоне серо-голубых туч.

Убедившись, что он не привлёк к себе их внимания, Людовик соскочил с подоконника и подошёл к секретеру. Он достал из его недр шкатулку с Малой Королевской печатью, которой полагалось скреплять официальные документы, взял восковую палочку и расплавил над огнём свечи её кончик, чтобы капнуть несколько капелек воска на сложенное втрое письмо, и, наконец, аккуратно скрепил его печатью.