Купидон на вишне. Большой переполох в Лувре

В ту же минуту раздался громкий стук в дверь. Прежде, чем первый камердинер короля месье Бонтан, успел доложить о новом посетителе, в кабинет проскользнул мальчик лет девяти с голубыми глазами, полными счастливого энтузиазма, ярким румянцем на щеках и разметавшимися по плечам кудрями светло-каштанового цвета.

– А, де Виллеруа! Вот и чудненько! – приветствовал его де Вивонн, но, уловив укор во взгляде графа де Сент-Эньяна, тут же отвернулся и продолжил дописывать незаконченное письмо.

– Франсуа! А как вы смотрите на то, чтобы побыть сегодня моим личным гонцом? – спросил Людовик, с улыбкой встретив приход самого младшего из своих друзей.

– А к кому надо сбегать? – румянец на щеках де Виллеруа сделался ещё ярче при виде множества писем, лежавших на столе.

– К вашим сёстрам… – снова обернулся к нему де Вивонн, но Людовик жестом прервал его и протянул маркизу только что запечатанное им письмо.

– К мадемуазель Олимпии Манчини! Впрочем, вы можете отнести письма для её сестёр и кузин тоже, – король кивнул де Вивонну и тот передал маркизу пачку посланий, адресованных к племянницам кардинала Мазарини, а также и к другим юным воспитанницам в свите королевы Анны Австрийской – дочерям самых именитых дворянских семей Франции.

– Господин Бонтан! Распорядитесь, чтобы мои гвардейцы сопровождали маркиза до самых покоев королевы! Надеюсь, что вы найдёте всех, Франсуа. И запомните, записку для мадемуазель Манчини важно передать ей в руки. Лично!

– Хорошо, я мигом! Туда и обратно!

– Да не торопитесь вы так! То есть нет! Поспешите! Но вы можете дождаться ответа Олимпии, – говоря это, Людовик бросил грозный взгляд в сторону де Вивонна, который с тихим смешком мигом отвернулся к столу.

Не обращая внимания на его смех, Людовик величественным жестом отправил новоиспечённого гонца. Сам он вернулся к окну и сменил де Сент-Эньяна на этом своеобразном посту, откуда можно было увидеть всё, что происходит во внутреннем дворе Лувра, а также понаблюдать за капризами переменчивой декабрьской погоды.

Любуясь снежинками, которые медленно опускались с небес, он мысленно повторял себе, что не пройдёт и получаса, как маркиз вернётся с ответом. И конечно же, ответ Олимпии будет передан не просто на словах, как от всех остальных! Ведь она непременно захочет ответить ему письмом. Остаётся всего лишь дождаться возвращения Франсуа – и всего-то!

«Только и всего!» – мысленно повторял самому себе Людовик, рассматривая прилипшую к оконному стеклу снежинку.