Садовник

 – Я – Долорес. Я сегодня из Мадрида приехала. А ты кто?

Себастьян молчал. Она сказала, что она – Долорес, и это было странно и удивительно.

– А-а, я поняла! – обрадовалась девочка. – Ты – сын садовника. Мне уже сказали, чтобы я к тебе не подходила!

Себастьяну вдруг захотелось потрогать ее, просто чтобы сравнить, такая ли же у нее жесткая и сухая грудь, как у покойной сеньоры Эсперанса, и такие ли же вялые и прохладные ноги…

– Сеньорита Долорес! – позвали от аллеи, и к ним подошла горничная.

 – Я вас везде ищу, а вы с этим… – она метнула на Себастьяна презрительный взгляд, – разговариваете… Пойдемте, вас искала сеньора.

– Я еще приду, – пообещала маленькая Долорес и улыбнулась. – Я теперь тоже буду жить здесь.

Себастьян проводил ее взглядом и поднялся с колен. Склеп, разбитая мраморная крышка, прохладный старушечий живот, волокуши, яма, цветы, эти живые карие глаза – все смешалось в его голове в одно мгновение.

– До-о-оэссс… – процедил он вслед. – До-оэссссс…

– Э-э… да ты, как я посмотрю, не такой уж и немой? – раздался неподалеку знакомый голос.

Себастьян обернулся, и по спине его пробежал холодок. Прямо к нему шел тот самый полицейский. Только китель его из плотного сукна и золотистые пуговицы были покрыты густым слоем пыли, а по высокому, покрытому множеством царапин лбу, оставляя на лице отчетливо видимые дорожки, скатывались капельки пота.

– Где отец?

Себастьян ткнул рукой в сторону господского дома. Сегодня была суббота – день получки, и отец, как и вся остальная прислуга, собирался идти к сеньору Эсперанса.

– Спасибо, – поблагодарил полицейский, ласково потрепал его по щеке и вдруг вздохнул. – Ты уж прости, парнишка, если что пойдет не так… как хочется, но закон есть закон.

* * *

Мигель оставил мальчишку возле газона, ополоснул лицо теплой и немного затхлой водой из бочки и энергичным шагом пошел вниз к усадьбе. Все следовало делать быстро и решительно: правильно объяснить старому полковнику ситуацию и сегодня же оформить разрешение прокуратуры на арест садовника.

А то завтра мало того что воскресенье, так еще и день выборов, – никто в прокуратуре сидеть не будет.

Мигель пригнулся, пробрался под склонившимися над тропой раскидистыми ветвями лещины, а когда вышел на открытое место, сердце его радостно екнуло. Возле ворот виднелась машина алькальда.

«Вот и хорошо, что все здесь, – удовлетворенно улыбнулся начальник полиции.