День святой Вероники

Дрянь она! Потаскуха и дрянь! Даже сына не пожалела. И вам, гражданка, грешно с такой женщиной водиться.

Я слушала все это, мало что понимая.

– Вы говорили, что Каролину можно найти в театре. Она что, актриса?

Старуха скорчила презрительную гримасу, которая отнюдь ее не украсила.

– Да так, актрисенка! Подай-принеси. Показывается изредка на сцене, но главных ролей ей не дают. Да и как дать, когда она говорить не может, только сипит!

Не слишком вежливо прервав болтливую старуху, я попыталась направить разговор в нужное мне русло:

– Не знаете ли вы, в каком театре работает Каролина?

– Да мне ли этого не знать! В Народном, в том, что недавно закрывали.

Всех актеров похватали да в тюрьму отправили, а она, стало быть, выкрутилась.

Она потянула носом воздух и опрометью бросилась на кухню.

– Прощайте, голубушка! У меня мясо горит.

Недоумевая, я даже не попрощавшись вышла на улицу.

После душного полумрака солнечный свет морозного ясного утра показался мне особенно ярким.

– Мама, мама, мы теперь идем на площадь Революции смотреть Скарамуша? – весело крикнула подбежавшая Аврора.

Мне стало тошно при одной мысли о том, что я пойду на эту страшную площадь, но я сдержала себя. Аврора раскраснелась и выглядела такой счастливой.

– Ну, так мы идем или нет? – настойчиво повторила Аврора.

– Пойдем, но чуть позже. Зайдем сначала в театр, хорошо? Изабелла настороженно посмотрела на меня.

– Что-то случилось?

– Нет. Но Каролину нельзя застать дома.

Она, оказывается, актриса. Мне наговорили о ней кучу не очень лестных вещей.

Изабелла, жившая в последние дни постоянным предчувствием несчастья, облегченно вздохнула.

– Дорогая моя, я не совсем понимаю мотивы, заставляющие нас разыскивать эту особу по всему городу.

– Но вы пойдете со мной, Изабелла, не так ли?

– Так.

– Ага! – вмешалась Аврора, беря меня за руку. – А после мы непременно пойдем смотреть Скарамуша, правда?

Первое, что мы услышала, войдя в «Комеди Франсез», а ныне Народный театр, – это тихое женское пение и звуки виолончели, доносившиеся откуда-то из глубины здания.

И растерянно оглянулась по сторонам. В этом месте я не бывала уже несколько лет, да и вообще я знала здесь только зал.

Из бокового коридора выбежал мужчина, наряженный в римскую тогу. Мы уставились на него во все глаза. Не обращая на нас внимания, он направился к широкой мраморной лестнице.

– Гражданин! – окликнула я его.