Сюзанна и Александр

      – В этом платье, сейчас… Я знаю, вы – моё проклятье, но вам стоит только слово сказать, только попросить… Попросите меня так, как только вы можете! Нет ничего такого… чего бы я не выполнил для вас… для того, чтобы иметь повод быть с вами!

Я выскользнула из его рук, находя шепот Порри немного безумным. Честно говоря, его поведение вообще вызывало у меня тревогу. Я очень жалела, что что-то внушила ему. Как было бы приятно иметь дело с человеком совершенно равнодушным!

–– Доминик, довольно, – сказала я резко, поправляя волосы и платье, изрядно помятое им.

 – Все эти страсти достойны детей – вы не находите?

–– Детей? – переспросил он с каким-то тупым гневом.

–– Да. А мы уже взрослые люди и вести себя должны куда более уравновешенно.

–– О да, разумеется! – воскликнул он с яростью, взмахивая кулаком. – Лишь когда речь идёт обо мне, вам приходит в голову, что моё поведение неуравновешенно!

Кусая губы, я посмотрела на него.

–– Доминик, мне нужно поговорить о деле.

Я хотела поскорее оборвать все эти излияния и поговорить о важном.

В конце концов, почему этот чиновник полагает, что меня непременно должна заботить его страсть ко мне? Это только его проблемы! И, правду говоря, его манеры ухаживать слишком мало пригодны для обольщения женщины.

Я присела на мраморную скамью у журчащего фонтана, какой-то миг молча прислушивалась к воркованию струй во внутренностях каменной чаши. Доминик стоял рядом, заложив руки за спину.

–– Садитесь, – сказал я, поднимая на него глаза.

–– Нет, мне угодно постоять.

–– Как хотите… Вы женаты, Доминик?

–– И это спрашиваете вы! – произнёс он негодующе.

–– Ну не хотите же вы сказать, что так долго грезили лишь обо мне. Я знаю немного мужские привычки. Мимолётные встречи редко когда рождают крепкую привязанность.

–– Что вы можете знать о мужчинах? Вы всегда заняты только собой. Вы используете их и бросаете, когда их помощь или услуги уже не нужны. Вы даже не считаете нужным платить им… хотя бы самым малым.

Я вспыхнула. Наверняка он намекает на то, что я сбежала от него после того, как выздоровела.

–– Вы делаете добро лишь тогда, когда ожидаете за него платы? – спросила я резко, считая необходимым как-то ответить на оскорбление.

–– А я вам уже говорил, что давно уже ничего не хочу делать даром.

Он задумчиво прошёл мимо клумбы. Обошёл фонтан, снова приблизился ко мне и произнёс:

–– Талейран разъяснил мне, по какому делу вы явились в Париж.