Рассветы Иторы

Ксанд протяжно и беззвучно застонал.

За что?!

Пещера содрогнулась, как будто сюда после долгих кругов отсутствия вернулся горный народ. Но никого кроме двух незваных гостей в ней не было.

Старик постелил сложенный втрое походный коврик для медитаций, присел на него острыми коленками вниз, потом осторожно возложил перед собой лизанну и хитро прищурился куда-то в бок, где как будто на самом краю зрения что-то мерцало.

Его призрачный спутник остался стоять в стороне, качая головой. Лиеррана тоже кое-что смогло пробудить.

То была иная песнь, песнь летящей по волнам Ирионе. Только как это могло случиться без воли Стража Устья? Никогда, никогда бы Сайана не позволила свершиться подобному святотатству! Видать, новый шкипер всё-таки поддался посулам старого хитреца.

Ксанд удивился собственным эмоциям. Таким чистым, таким обыкновенно-живым, истинно человечным. Гнев, отчаяние, горе, тоска.

Ненависть.

К проклятому старику, что посмел явиться сюда, в его тайный склеп, чтобы…

Гнилые боги, он явился сюда, чтобы поднять Ксанда из могилы!

Нет!

Увы, с первым же поворотом полированной ручки лизанна пробудилась.

В её чреве ожил ровный монотонный гул, который, кажется, начал отдаваться вибрациями где-то в самой глубине этих гор.

Вру-м-м…. Вру-м-м…

Ксанд в отчаянии попытался закрыть уши ладонями, но не смог. У мёртвых нет ушей и нет ладоней.

И при иных обстоятельствах они не могут ни слышать, ни страдать.

Лизанну, свою лизанну, он не мог не слышать, в отчаянии цепляясь за каждый звук, за каждое вибрато этих струн.

Откуда у старика такая власть над ним, откуда он знает, что именно может призвать того, кто мёртв уже долгих пять кругов, из каких тайников он извлёк его лизанну и, самое главное, зачем ему вообще нужен Ксанд?

Какое живое любопытство. Ты хочешь узнать? Только протяни руку!

Ах, да, у тебя же нет рук.

Вдосталь насладившись моментом, старик продолжил экзекуцию. К протяжному стону боковых струн присоединился стук клавиш, вослед которым запели основные.

Невесть какая мелодия.

«Моя милая Потс».

Деревенская песенка, какие издревле поют на празднике урожая или на сельской свадьбе, покуда пьяный жених тащит хмельную невестушку на солому.

Срамота.

Ксанд снова содрогнулся, а с ним тряхануло и своды пещеры. Хорошо бы. Хорошо бы здесь к трёпаному Додту всё обвалилось, похоронив и старика, и шкипера, и лизанну, и саму измученную душу Барда.